Сероводород

Выпученные от напряжения глаза молили об одном – умереть, но не уносить с собой тайну того вечера, с которого и началось его падение в бездонную яму в обнимку с чудовищами, один из которых сейчас терзал его плоть.

Москвич ничего не услышал. Он ещё некоторое время постоял возле бьющегося в конвульсиях тела и вышел, захлопнув за собой дверь, оставляя Фёдора наедине с торжествующим монстром.

Уже выйдя на крыльцо, не имея возможности находиться дольше в избе, полной отвратительных запахов давно не мытого тела живущего в ней обитателя, прокисшей еды и ещё чего-то чуждого и враждебного обычному человеку, Геннадий вздохнул полной грудью в надежде прокашляться и отдышаться.

Однако наполненный зловонием воздух заставил его поперхнуться, и он поспешил к дому соседки, посоветовавшей навестить Фёдора, догадываясь, что тот что-то знает о смерти сельского учителя, чего не знают другие. Она не объяснила о причинах своей подозрительности и роли спивающегося соседа в странной истории, которая привела Генку в эти края по заданию редактора и по причине множественных писем односельчан покойного, в которых жители Каменных Ключей слёзно умоляли «приехать и разобраться во всём». Первые ответы редакции на сигналы с места, мол, «это дело полиции и они во всём обязаны…» не сработали. Писем стало больше, и они звучали резче и даже злее и обидней.

Перед выходными главный редактор пригласил его к себе, поинтересовавшись первым делом о состоянии здоровья.

– Готов вернуться в строй! – бодро отрапортовал Геннадий, надеясь, что редакторское задание вновь позовёт его туда, где жарко, несмотря на российские ранние холода.

– Ну уж нет! – возмутился Иван Павлович, крепко обнимая его и предлагая присесть в мягкое кресло, стоящее в углу кабинета. – Больше я тебя туда не отпущу. Ты мне здесь нужен. Кстати, почему мы не обмыли твой орден?

– Нашёл героя. Я из автомата только раз стрелял и то по чрезвычайной необходимости, – Генка попытался уклониться от перспективы выпивки с шефом.

 – Ты же знаешь, что я только неделю назад выписался из госпиталя.

– Да, знаю, знаю. Как нога? Не беспокоит? – Иван Павлович поднялся из-за стола и подошёл к другу.

– Ты представляешь, пальцами до сих пор шевелю, которых нет, – засмеялся Генка.

– Не смешно. Хорошо, что не ногой, которая, слава богу, на месте, – посерьёзнел Иван. – Я так и не понял, как тебе удалось уцелеть.