Конец «Золотой лилии»

Подключалась и прокуратура. Проходили опросы свидетелей, разрабатывались версии.

Через десять дней после бывших ноябрьских праздников капитан Валерий Сидорин подъехал к управлению на своей вполне приличной «Волге». Сидорин был высокий темноволосый человек с усталым лицом, в старой куртке под замшу, сером свитере и неглаженных брюках. Коричневый плащ с теплой подстежкой держал в руках. Проходя, поздоровался с дежурным милиционером и поднялся к начальнику.

Исполняющим обязанности начальника отдела значился майор Полимеев.

Он уже сидел у себя в кабинете за письменным столом и говорил по телефону с кем-то из «муровского» начальства. Как всегда, Полимеев выглядел ухоженным, свежим и выспавшимся, в прекрасно сидевшем кителе с сияющими пуговицами.

– Да, конечно, закончим, – говорил Полимеев, кивая головой и делая взгляд уверенным. – Улик больше, чем необходимо, товарищ полковник. И вещественные доказательства налицо. Проверяем. И на наркотики тоже. Слушаюсь.

Через минуту опять:

– Слушаюсь.

Все сотрудники работают в полную силу. Так точно. До свидания, товарищ полковник… Чего-то он паникует, – положив трубку и обращаясь к вошедшему Сидорину, закончил Полимеев.

– Он всегда паникует, – раздраженно проговорил Сидорин. – Ему в два дня вынь да положь. Как будто мы какие-то экстрасенсы или… как они…

– Волшебники, колдуны?

– Не волшебники, а ясновидящие. Предсказатели. А мы люди. С определенной квалификацией, практикой и всё такое.

– Вы не люди, а опера. Вот то-то. Давай, Валера, зови Маслаченко и других.

Будем совещаться.

С выражением продолжающегося раздражения на усталом лице Сидорин повесил на вешалку плащ и выглянул в коридор.

– Минаков, – громко позвал Сидорин, увидев кого-то из подчиненных, – Маслаченко к и.о. начальника. Рытькова тоже. И лейтенанта Михайлову. Ну, Галю, Галю… Не ощеривайся…

Вскоре в кабинет с российским флагом в углу, двуглавым орлом и портретом президента над головой начальника, вошли вызванные.

– Садитесь, – бодро произнес Полимеев, компанейски-приветливо указывая руками.

 – Докладывайте про состояние на сегодняшний день всех потерпевших. Кроме Слепакова, естественно. Давай, Рытьков. Кто тогда был старшим? Маслаченко?

– Я, товарищ майор. Пострадавший Хлупин с одиннадцатого этажа дома номер…

– Говори по факту. Дом, квартира известны.

Маслаченко аккуратно пригладил светлые волосы, как бы приходя в более «оперативное» состояние. Даже застегнул пуговицу на клетчатом пиджаке.