Конец «Золотой лилии»

Последними подконтрольными мыслями были: «Что я сделал! И откуда это: “кири-куку, царствуй на боку”? С чего это вдруг прицепилось? Пословица, что ли, какая-то?» Так и не сделав окончательного вывода, Всеволод Васильевич провалился в неуютный, тягостный сон.

Последующие дни невольный преступник все-таки суеверно ждал для себя неприятностей – и дождался.

Часов в одиннадцать утра прозвучал особенно яркий и требовательный телефонный звонок. «Меня. Они», – внутренне поджимаясь и готовясь к борьбе за свободу, определил Слепаков.

Снял трубку, нахмурясь и стиснув челюсти. Приятный мужской голос спросил бодро:

– Слепаков Всеволод Васильевич?

– Да, это я, – с натужным достоинством пожилого заслуженного человека подтвердил Слепаков.

– Вас беспокоит старший оперуполномоченный по уголовным делам, капитан Маслаченко.

– Слушаю, – после якобы недоуменной паузы произнес Всеволод Васильевич.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Мне? Вопросы? – старательно удивился Слепаков. – По какому поводу?

– Не могли бы вы подойти к четырнадцати часам в Управление… Знаете где?

– Да, конечно.

– Второй этаж. Комната одиннадцать, – трубка цокнула, замолчала, пошли гудки.

Возле Управления МВД тесно, вдоль и поперек стояли запыленные многочисленные «жигули», несколько старых и пара новеньких иномарок – очевидно, автомобили сотрудников милиции. Навстречу вышли трое молодых и один пожилой, одетые в гражданское. Самый разудалый, развязный, коротко стриженный, рассказывал что-то смешное с матерком, остальные смеялись.

Пожилой хрипел: «Да ну вас на хрен, хлопцы, мне бы поспать… С бодуна башка чугунная…» Потом выбежал еще один в спортивном костюме, быстро хлопнул дверцей «ауди» и умчался в мгновение ока. Втиснувшись в жигуленок, не спеша поехали четверо. «Кого-то брать», – с сосущей сердце тоской подумал Слепаков.

За стеклянной перегородкой пропускного пункта сидел у телефона офицер в милицейском кителе и разговаривал с вооруженным коротким автоматом, толстым и усатым бойцом восточного типа, в камуфляже.

Проверили паспорт, сказали «второй этаж, идите». Постучав и войдя в одиннадцатую комнату с заранее подготовленным официальным видом, Слепаков увидел сначала молодую женщину, плохо причесанную блондинку с унылым носом, работавшую на компьютере, а затем, за другим столом, симпатичного, тоже светловолосого крепыша лет тридцати, в клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами. Он перебирал какие-то папки.

– Слепаков? Возьмите стул, пожалуйста.