Конец «Золотой лилии»

Из того маразма, который вы там несли и до которого мне нет дела, я уяснила одно важное сведение, касающееся нашей работы. Как Слепаков узнал адрес поселка и наш пароль? Из-за твоей халатности. Из-за несоблюдения данных тобой обязательств.

– Простите меня, Марина Петровна, я сама не знаю, как это случилось. Почему-то забыла уничтожить карточку.

– Что значит, ты сама не знаешь?! А если бы карточка попала в руки… Словом, куда она не должна попасть ни в коем случае, кто бы тогда отвечал?

– Я представить себе не могла, что муж… что Слепаков будет обыскивать весь дом.

Не представляю, с чего ему вздумалось перевернуть мусор, какие-то старые бумажки… – плаксиво оправдывалась музыкантша. – Я буду крайне осторожна. Клянусь вам, Марина Петровна, ничего подобного больше не повторится!

– Распустеха несчастная! Тебе следовало бы вколоть шприц с такой дозой, чтобы ты валялась сутки и зеленью блевала, корова… Мне некогда расследовать в подробностях твою глупость, хотя ты знаешь: у нас нарушения дисциплины наказываются без пощады.

Я первый и последний раз делаю послабление, но проучить тебя считаю необходимым сейчас же.

– Умоляю вас, умоляю… Это случайность…

– Люба! – позвала, открыв дверь, Илляшевская. – А ты, Зина, облокотись на стол и спусти-ка панталоны свои…

– Нет! Прошу вас, Марина Петровна… Не надо…

Вбежала с готовностью золотистая Люба, сразу поняла происходящее и потащила обвиняемую к столу. Директриса открыла какой-то особый шкафчик, достала из него украшенный инкрустацией элегантный хлыст.

Люба тем временем повалила Зинаиду Гавриловну животом на стол, задрала ей на спину плиссированную юбку.

Илляшевская, хищно усмехаясь, сказала:

– Получай заработанное, – и сильно ударила музыкантшу поперек пышного зада.

– А-ай! – закричала Зинаида Гавриловна. – Мне больно! Мне стыдно, я не девчонка…

– Ничего, мы с тобой ровесницы, – возразила красивая брюнетка в камзоле и с явным удовольствием принялась работать хлыстом. Люба, судя по выражению ее лица, также пришла в отличное настроение.

И Зинаиду Гавриловну высекли, несмотря на ее мольбы и рыдания. После чего директриса убрала хлыст в шкафчик, кивнула Любе «свободна», деловито прошлась по кабинету.

– Теперь приведи себя в порядок. Прекрати скулеж, приготовься к представлению.

Выждав, пока наказанная остановит свои всхлипы и стенания, Илляшевская подала ей бумажку с карандашом.

– Напиши здесь адрес и фамилию твоего любовника.