Пакетик нужен, или Золушка из супермаркета

Поэтому закрывает глаза на нечастые перекуры, отпуская меня и еще нескольких подчиненных за дозой никотина раз в пару часов. Мировая женщина все-таки.

Затянувшись, прикрываю глаза и с удовольствием подставляю лицо уходящим лучам солнца. Летняя сессия стремительно приближается, а значит, работа в «Голодной единорожке» скоро закончится. К сожалению, я не смогу заниматься подготовкой к экзаменам, самой сдачей и работой в магазине, пусть и на полставки, одновременно. Повезло, что вообще удалось заполучить место. Обычно работодатели студентов-очников не очень-то и жалуют.

Но, как я уже сказала, Алексеевна – мировой человек. Пошла навстречу, выстроила удобный график. Будет грустно расставаться с этим местом и людьми, ставшими мне настоящей семьей, но устраивалась я всего на полгода, и они подходят к концу. Да и учеба остается в приоритете. Мама исправно отправляет деньги, квартира досталась от бабушки. В целом, я работать-то пошла больше от скуки, нежели из необходимости. Мы с мамой пусть и не из богатой семьи, но папа оставил после себя кое-какие сбережения.

Неожиданно совсем рядом слышится смутно знакомый голос, по всей видимости разговаривающий с кем-то по телефону, но я не придаю этому значения. Мало ли кто может крутиться около магазина. Постоянные, но немногочисленные покупатели, бывшие сотрудники, да и просто знакомые. К тому же сигарета почти дотлела и стала немного обжигать пальцы. Тщательно затушив ее о край урны, на всякий случай натягиваю капюшон, чтобы не светиться перед покупателями, и выдвигаюсь обратно к двери склада, как чья-то рука хватает меня за локоть и затаскивает обратно.

Вздрагиваю, готовясь закричать от негодования.

– Вася!

– Не угадала, – хмыкает мужской голос, и высокий силуэт преграждает единственный путь к отступлению. – Здравствуй, Мира.

– Влад?

Щурюсь и резко вскидываю голову. Капюшон падает назад, позволяя рыжим волосам разметаться по плечам.

– Что ты здесь делаешь?

– Нам нужно поговорить, – безапелляционно произносит Влад, снова поражая меня необычным цветом своих прекрасных глаз до глубины души.

Разве бывает такой ярко-голубой в природе? – Мне нужна твоя помощь.

– Моя? – Пищу, все еще не понимая, что, собственно, происходит. – Ты уверен, что именно я смогу помочь?

– Да, Мира, уверен, – все так же твердо отзывается он и становится чуточку ближе. Это практически неприлично, но, боже, как не хочется, чтобы он отходил. – Во сколько ты освободишься?

– В десять. Могу отпроситься в девять.

– Хорошо.