Нечестивый

Кажется, она даже посмотрела на Хельмута с плохо скрываемым разочарованием. Хромой только успел повернуть голову, как взгляд его сразу наткнулся на дуло дробовика.

– Убирайтесь на хрен отсюда! – завопил продавец, качая оружие вверх-вниз.

– Эй, эй, – поднял руки Хромой. – Слушай дружище, вся эта херня – одно сплошное недоразумение. Вот, вот, смотри, – он кивнул на ленту, – мы пришли за выпивкой. Вот бутылки. Вот деньги. Все при своих. Решили?

– Пошли к черту! – истерил тот, отчего дробовик зашатало еще сильнее.

С одинаковой вероятностью в клочья могли разлететься как и бутыли с дешевой газировкой, так и голова Хромого.

– Мужик, как хочешь, но лучше возьми деньги, и мы мирно разойдемся. Начнем стрелять и, даже если ты сейчас в нас попадешь, то через пару часов к тебе сюда заявится целая толпа «Нечестивых», обольют весь твой сарай бензином, а тебя посадят на самый верх. Гореть ты будешь быстро, но больно. А потом, я смотрю, ты женат, так вот потом мои парни придут в гости к тебе домой и по кругу начнут утешать несчастную вдову, пока она не сдохнет от радости.

Так что давай, – он медленно потянулся к дулу и плавно опустил его вниз. – Вот так. А теперь бери эти чертовы деньги, мы забираем наше бухло и мирно расходимся. Решили? Идем.

Мужика бил мандраж. Пока тот не успел опомниться, Хельмут схватил ящик, Хромой взялся за другой и они рванули к выходу. Только раз Хромой обернулся.

Продавец трясся на месте. Одно упоминание «Нечестивых» могло заставить такой народ валяться на коленях и рыдать, умоляя простить, но этот еще держался молодцом.

Пересрал, конечно, но не сломался. Посетители обделались в разы сильнее: работяги дали деру так далеко, что их и на горизонте не было видно, старушка осела у холодильников, старик пытался привести ее в чувства. Только девушка не сдвинулась с места, а провожала их неожиданно разочарованным взглядом. Тогда еще Хромой подумал, что это очень странно – у ее как минимум должна случиться истерика. Но сразу забыл, а сев в машину от всей души расхохотался.

– Твою мать, Хель! Твою ж мать! Ты видел, как этот сукин сын наставил на меня свой дробовик? Ха-ха-ха! Мои мозги могли остаться на его ебучем полу! Все, я тебе точно говорю, все, это последний раз, когда я вышел куда-то не в «цветах».

– Хромой! – выдернул его из воспоминаний голос.

Зеленый свет померк. Возле обочины стоял новенький Харлей, а рядом с ним «проспект» из «Легиона». Перспективный кандидат.