27 000 лет втроем. Секс и власть в каменном веке

Они были счастливы, что месть духов им не угрожает. Вот за что они любили Оки – он всегда мог объяснить любую проблему.

Старик облегченно выдохнул – племени понравилась эта версия. Он положил волчонка в руки Тиа и мягко коснулся рукой ее щеки.

– Береги ее, Тиа. Тогда она будет беречь тебя.

Девушку качнуло в сторону от тяжести – волчонок был уже приличных размеров. Странно, что старик, казалось, нес его так легко, несмотря на хромую ногу.

Впрочем, всем было известно – Оки до сих пор жив не потому, что о нем заботятся, а потому, что он когда-то был таким же сильным, как сегодня Дор.

Когда Оки проходил посвящение во взрослую жизнь, у него не было ровесников и пришлось драться с великим медведем Барром один на один. И вот Оки стоит сейчас здесь, а от того Барра остались лишь клыки на богатом ожерелье старика. Настолько богатом, что не видно, на что нанизаны зубы его добычи, не видно ни малейшего кусочка тесемки.

Но сегодня его жизнь на закате, в нем совсем нет жажды охотника, а его единственной добычей стала рыба в Красной реке.

Оки пошел обратно в хижину заниматься своими крючками, а молодые люди направились в другую хижину, где обычно ночевали. Кроме них там регулярно спали около восьми человек. Точнее сказать было трудно, не только потому, что иногда с охоты кто-то не возвращался, но еще и потому, что семейных пар никто не заводил.

Воинствующие моралисты могли бы сейчас заявить, что это общество было диким и аморальным. Но если вдуматься в смысл существования современной семьи – все встанет на свои места.

Современные пары образуют семью для стабильных сексуальных отношений и социализации рождающихся детей. Трудно растить новых людей в одиночку.

Но в верхнем палеолите человек не жил один. Он жил в своем племени, и все племя было его семьей. Человек отдавал все, что имел, в общее пользование, и племя отвечало ему тем же. И если смотреть на историю с точки зрения морали, с позиции теории постепенной деградации – да, мы деградируем. Примерно последние двенадцать тысяч лет.

Семья уже не та – ее размеры все меньше.

Тиа зашла в хижину. Ари отстал от нее на несколько шагов. На самом пороге что-то большое и мохнатое сбило его с ног и повалило на спину. Существо рычало и хрипело. Ари тут же пришел в себя и ударил с размаху рукой по туше. Шкура слетела в сторону, и перед ним показалось идиотское лицо его друга Ули.

Вообще, лицо было весьма симпатичным для мужчины, но Ари, разумеется, так не считал.