Протосеанс

Эвергетова это самого поразило. В первый раз он заподозрил где-то рядом с собой присутствие опекающей силы.

Ни к месту подбежала поджарая дворняга с белой манишкой на груди и заластилась к нему. На улице было пустынно, и Эвергетов посмотрел на нее сверху вниз – оценивающе.

– Какая безупречная талия у тебя, кабысдох. А ну – за мной!

В качестве привады он показал собаке кукиш и – шасть в кусты. Доверчивый песик нырнул вслед за ним. Там ему Эвергетов стиснул крепкой хваткой морду левой рукой, а рубящим ударом правой ладони переломил животине хребет.

Собака обмякла и безжизненно опала на землю.

– И вся-то недолга!

Труп Лены в ту же ночь Эвергетов упаковал в черный саван и вынес тайно в дендропарк, закопал в хороводе тонкокорых берез, на метровой глубине, и могилу уравнял с землей, – так чтобы без горба, а в изголовье потрудился сделать «детский секрет» – толстые, герметично запаянные между собой стеклышки проложил её фотографией. При тайном свидании вновь тут Эвергетов мог смахнуть  верхний слой мягкой почвы, и – пожалуйста, с портрета, из-под земли, на него брызнет светлый образ безусловно единственного его любовного в этой жизни влечения.

Любуйся им, как прежде, взасос! (Она же смотрит на тебя, на своего убийцу, как живая – доверчиво-детскими жизнелюбивыми глазами.)

…Вернулся он с рассветом. Как безгласный удав вполз в свое теплое от недавней любви гнездо и несколько дней кряду не подавал никаких признаков деятельности. Точно тварь переваривал проглоченную крупную добычу.

…Вера сделала паузу и глубоко вздохнула.

– Я так понимаю, твои слова, – сказал я, – и Лена и всё, что было до нее, то был еще парад-пролог? И удав для продления своей физической сущности должен был мышковать?

Вера едва уловимо качнула головой.

Я подумал и догадался.

– Кажется, я знаю кто может оказаться…

– Нет, – замотала головой Вера. – Они уже были доступны на тропе приноровленной к нему охоты. Это четыре женщины. Если от них еще не поступали официальные заявления в органы, советую вам обратиться первыми.

Адреса я назову.

Надо сказать, Вера в этом месте обмякла. След, по которому она до сих пор вела меня, вдруг «заветрился», и, если он – отпечаток и не всегда легко читаемый, то это – швах. Это значит – духовный агент поиска отхлынул.

Прошло минут пять, пока я не помешал Вере. Я только спросил ее:

– А как звали ту, из бара?

– Светлана. Я же говорила. Женщина из прошлого года. А Лена – последняя его девушка.

Я потер виски.