Новые территории

Такая затаённость страшнее самого шторма, неизвестная опасность может таить в себе всё, что угодно. Именно в подобной тишине рождаются решения о заговорах и мести и Советник сделал то, на что не решился я. Он пошел к Калигону. Я позавидовал его простой и героической решимости, хвостиком потянувшись сзади.

Легко побеждать на поле сражения, когда даже геройская смерть останется в памяти народа, близких, друзей и истории… А вот так спокойно и осознанно двигаться в пасть несдержанного в своих поступках сатрапа, не привыкшего считаться ни с чьим мнением, и способного запустить в незваного пришельца любым тяжелым предметом, попавшим под руку… Кто будет судить короля?

И какие слова сейчас произносить, если каждое из них могло вызвать дополнительную обиду, непредсказуемую реакцию?! Я, лично, не знал.

Но шел сзади, готовый прийти на помощь, испытывая острейшее восхищение перед мудростью и смелостью. Мой детский приём, который легко усмирил Гирбата Богатого здесь был абсолютно непригоден и выглядел бы очень глупо. Бухаться на колени перед этим… Ффуу!

Свита Калигона посмотрела на нас, как на освободителей. По их лицам, похоже, кулачище короля уже прогулялся. Сам властитель метался, как узник по камере, в узком пространстве трибуны, не зная, на чём бы ему выместить зло, сверкая бешеными глазами. Позор для мужчины, умноженный на эффект неожиданности и собственной несдержанности сжигал короля факелом, так что спокойная физиономия Советника вызвала в нём кратковременный ступор, как у носорога перед разгоном.

– Если Ваше Величество позволит, я хотел высказать удивление смелостью Ваших воинов, сумевших столь изобретательно и гибко перестраивать свою тактику…

Советник нёс несусветную чушь до тех пор, пока рука Калигона не нащупала за спиной поверхность маленького походного стульчика, внезапно поднявшегося в воздух и полетевшего в неудачливого оратора.

К удивлению короля, стул почти сразу после вылета остановил своё движение и, повисев в воздухе, встал на старое место.

Пока все удивлялись поведению стула, я поражался невозмутимой смелости Клара Фастарла, готового личным лбом служить делу политической славы своего короля. Улаживанием очевидного конфликта должен был заниматься хозяин территории, Гирбат Богатый, но его свита хохотала слева, как будто специально не замечая создавшейся напряженности.