Паучий Замок. Книга 1

Мне кажется, что твой ум знает больше, чем ты сам себе представляешь. Запомни то, что ты сделал и попробуй это выучить ещё лучше, используй разные просьбы к разным предметам, сделай свои мысли живыми, разнообразными.

Как художник смешивай краски, и пойми, что просьбой ты можешь уговорить предмет сделать для тебя гораздо больше, чем ты добьёшься простой силой. Попробуй мыслью сдвинуть скалу, как ты сейчас отбиваешь камни, не хватит силы целого отряда колдунов, но если эту скалу уговорить, она сама пойдёт и рухнет туда, куда тебе нужно.

В бою у тебя не будет времени отдыхать, тело твоё устанет, отбив десяток камней, а так нужно беречь силы. Научись делать то, что принесёт тебе наибольший результат и станешь великим мудрецом!

Он отпустил моё измученное тело, а воин проводил его домой. Но мозг мой был, как никогда, напряжен и я долго не мог уснуть, обдумывая слова колдуна. Я старался не шевелиться, чтобы не разбудить родителей, так как теперь, когда почти все вещи были упакованы, мы спали все вместе на истёртых уже циновках.

Мне сразу хотелось что-нибудь придумать и я не нашел ничего лучшего чем попросить полог нашей пещеры приподняться, когда к нему будет подходить мама. Мне показалось, что ей будет удобно – подходишь, а дверь сама открывается.

Я представил себя шкурой, висящей радом с пологом, этакой шторой, сшитой из мелких шкурок, представил лоскуты, толстые суровые нитки, проходящие из отверстия в отверстие, верёвку, на которой безвольно свисаю, я растворился в пологе и попросил его: сделай вот так, ну, что тебе стоит, приподнимись, а потом, когда мама отойдёт, опустись вниз безвольно и свободно.

Так я «разговаривал» в темноте и немного отрешенно похихикал сам над собой, ведь, если подумать, чем я занимаюсь, то это же дикость какая-то, шарлатанство, шизофрения, причем не только для века нашего, двадцать первого земного, но и для местного тоже.

С этими мыслями я незаметно для себя заснул, а ночью проснулся от громкого женского крика.

В темноте кто-то топал ногами, хрипло ругаясь, чиркал кресалом, поджигая факел. Потом прибежал воин из ночной охраны с уже горящим сковородником и помог зажечь наш, и голоса стали шушукаться и издавать удивленные восклицания, а блики огня от факелов в руках метались по стенам.

Потом шум стих, всё успокоилось, и я опять провалился в сон, под монотонное бормотание мужских голосов.