Сказание о Проклятой Обители

Тонкие пальцы пребольно впились Астейн в плечо, и в самое ухо ворвалось грозное карканье: – не смей рвать цветы, глупая девочка! Как ты сюда вообще попала?

В голове Астейн роилось множество вопросов. Например, «Куда, это сюда?» или «Что это за место такое?». Вот только от липкого страха ни один из них не шел на язык. Она бессильно оглянулась на примятую траву и серебряные пылинки. Старик проследил за взглядом девочки.

Оба вскрикнули одновременно. Румянец мгновенно померк на лице загадочного жителя удивительного леса – стало оно белым и странным образом вытянулось.

Вот только Астейн дела не было до переживаний старца: глаза девочки расширились от ужаса при виде того, как стремительно меркнет и тает хоровод пылинок.

– Ты видишь? – Старик принялся трясти ее, впиваясь ногтями все сильнее. – Ты можешь их различать? Кто ты? Откуда пришла? Говори!!

Да какое там «говори»! Не до разговоров ей было: все в душе кричало – надо спешить! Едва померкнут пылинки, исчезнет проход в ее привычный мир и останется она с этим невыносимым стариком на радость глазастому лесу! Астейн и сама не знала, откуда ей это известно, но была в том абсолютно уверена.

Она извернулась юркой ящеркой и изо всех сил саданула назойливого бородача острым коленом в одно тайное место: Астейн уже давно уразумела, – старший брат-то для чего дан? – что действует этот удар безотказно. Старик глухо охнул, согнулся и отпустил истерзанное плечо.

В тот же миг девочка одним прыжком влетела в центр примятой травы. Налитые кровью глаза седовласого крикуна полнились невыразимым удивлением и… страхом.

Искристый вихрь закрутил ее, скрыв бормочущие деревья, порхающие огоньки и чудные цветы. Когда же кружение остановилось – не было более ни полянки, ни старика. Лишь привычная Светлая оща да любимый священный ручей.

Казалось бы этот случай навсегда должен был отвратить Астейн от леса, ан нет – остались они добрыми друзьями.

О загадочном происшествии девочка никому не сказала ни слова. А почему – и сама не знала.

* * *

Когда ей шел восьмой год, а брату уже исполнилось одиннадцать, отец взял его с собой в Норхейм. По возвращении Хельми взахлеб рассказывал об этом шумном торговом городе, о грозном море и стремительных кораблях с драконьими носами да чешуйчатыми боками.