Корова Стеллера, или Проверка правописания по-французски

Зал стонал от хохота. Владыко Нестор, присутствовавший на премьере, так хохотал, что сломал кресло.

После такого успеха – губернатор не пожалел денег – пришлось пойти на строительство двухэтажного здания с балконом на углу улицы Большой и Воробьева переулка. А также закупить во Владивостоке американский дизель, вырабатывающий электроэнергию. Таким образом, благодаря театру на полуострове стало светло, а то бы так с керосинками и жили до сих пор.

Особую гордость Софьи Михайловны составляла коллекция граммофонных пластинок фирмы «Интернациональ Зонофон» и «Патэ» – Левицкая, Панина, Церетели, Шаляпин, итальянская опера, куплеты из оперетт и даже французские цыгане с бесподобной Рашель Буттон.

– Ах, эта Бутон, Бутон!

Зимними вечерами, когда из-за пурги не было никакой возможности выйти из дома, погулять (о работе и речи не было – всё стояло), а это могло продолжаться и несколько суток, и неделю, к ней стекались соседи на суарэ с собственными пластинками.

Театр афишировал свою деятельность на весь сезон. В этом году в зачет великой даты трехсотлетия царственного дома Романовых тринадцатого ноября вся православная Россия праздновала день тезоименитства императрицы Марьи Федоровны. В соборе равноапостольных Петра и Павла в девять утра Преосвященный Епископ Нестор планировал литургию и благодарственный молебен. А Софья Михайловна объявила премьеру своей новой мелодрамы «Жорж – мой сын!»

На главную роль любовника и прожигателя жизни Люсьена де Лиля она думала назначить Ивана Генриховича Штарка, но судьба распорядилась самым подлым образом.

– С каким трудом всё делается! Я точно камни ворочаю! Как Сизиф! Я – несчастный Сизиф! – плакала она в кровати, ломая руки.

– Полно, матушка, – говорил муж, накладывая ей на лоб влажное полотенце, – всё образуется.

– Как? Где я найду второго Люсьена де Лиля? А Иван Генрихович – вылитый Люсьен! Я с него роль писала.

– Не кричи, детей разбудишь.

– И не перпетум мобиле, я женщина, взвалившая себе на загорбок всю Камчатку. А вы только смеетесь надо мной, я знаю.

– Никто над тобой не смеется, Софочка, окстись!

Этот старый спор всегда инициировала жена.