Осьмушка

Пенни знает, что намного сильнее этой черномазой, но что-то сковало по рукам и ногам, не даёт в ответ ударить, не даёт даже заорать – стой-шатайся, сглатывай кровь, проверяй языком – целы ли зубы. Хильда – это совсем тебе не Дэвис и Атт, трусливые сопляки. Или нет, при чём тут сама Хильда, это от внезапности всё, от неожиданности, вот чокнутая – с ничего прямо в морду бить, охренела, сама гнида…

* * *

Пенни идёт умыться подальше от стойбища, чтобы никому не попасться.

Отсвет костра и голоса едва долетают сюда, на битый галечный берег.

Камешки под тонкими подошвами кед острые, не особо выглаженные водой, как бывает – Пенни слышала – у моря.

Завтра всё равно придётся как-то объяснять вот это вот художество на своём лице, если только чёртова рыбачка сама первая чего-нибудь не наябедничает. Но завтра будет завтра, и ещё почему-то Пенелопа почти уверена, что Хильда смолчит.

Вдоль бережка и над водой хлопочет ночная насекомая жизнь.

Проносится пара летучих мышей.

Белая дымка от озера собирается медленным туманом, мягко накатывает на землю; опустишься на колени зачерпнуть воды в горсть – тонет рука в непроглядном молоке.

«Ничего, ничего. Вот дождаться только обещанной Ковалем поездки в городишко – и пошли вы все, уроды. Очень вы нужны… бесите… слова не скажи…»

Мелкие волоски вдоль загривка вдруг снова встают дыбом.

Кто-то смотрит.

Оттуда, с озера.

Ощущение вдвое сильнее чем тогда, днём.

Нюхом не слыхать никакого чужачьего запаха – обычное озёрное дыхание, равнодушный тихий плеск большой воды.

Но кто-то смотрит.

Кровь из подбитого носа капает прямо в туманное молоко. Пенелопа вглядывается в колеблемый сумрак и видит.

Теперь точно видит.

Всего в нескольких метрах из озёрной дымки смотрит на неё невероятное, волшебное существо. Видна только изящная голова на точёной шее и хрупкие на вид плечи. Создание жемчужно-белое, большеглазое, словно светится тонким лунным сиянием. Что-то совсем смутно отзывается в памяти, Пенни о подобном точно слышала или даже читала, но какая к чёрту память, когда перед тобой – чудо…

Пенни не замечает, что против разума прямо на коленках ползёт в воду по острым камням.

Никакие обиды и горести больше не имеют значения. Сияющее существо кажется встревоженным, чуть отдаляется, оглядываясь на озёрную ширь.

– Эй, – тихонько говорит Пенни. – Погоди… Ты – кто?..

Создание из воды приоткрывает голубоватый рот, показывая два ряда мелких, острых зубов.