Земля

Не то чтобы бугайчик действительно заплутал, но судя по звукам, вместо того, чтобы пройти обратно тем же путём и без приключений мыть руки, Кнабер ради разнообразия зашёл на жилую часть с другой стороны. Вернуться на кухню легко можно и так, но не начал бы шарить без спросу. Ещё сопрёт чего-нибудь. Или Мину напугает.

* * *

Рина как раз отрывает исписанный листок из блокнота и передаёт его госпоже Брук, когда из-за стены, из недр станции, раздаётся странный звук, будто кто-то тихо взвизгнул. Почти сразу вслед за этим что-то тяжёлое ударяется во вторую дверь кухни, которую Рина ещё не видела открытой.

– На себя тяни! – советует Брук, ничуточки не утратив хладнокровия от этих пугающих событий, и через мгновение дверь действительно отворяется.

В кухню вваливается Сэм, и при взгляде на него Рина уже по-настоящему пугается.

– Там. Что-то страшное. В соседней комнате, – умудряется сообщить Сэм, бледный и весь какой-то взъерошенный.

Ийр очень быстро идёт навстречу неведомой опасности, аккуратно отодвинув Сэма с дороги.

Через пару секунд раздаётся голос Ийра:

– Сам ты страшный. А ещё Кнабер… Это Мина.

Тут уж никак не усидеть на месте – наследница Ибрагима Стахова просто обязана увидеть своими глазами.

Комната за кухней тёплая, просторная и почти пустая. Пахнет травой и чем-то вроде сыроватого шерстяного пледа. Ийр стоит посередине, сложив руки на груди. А в сумрачном углу, на сваленных кучей растрёпанных циновках, лежит нечто на первый взгляд и впрямь устрашающее, задрав бесформенную голову.

– Что… оно… такое? – спрашивает Сэм откуда-то из-за плеча Рины.

Госпожа Брук раскатисто смеётся из кухни. Бледноглазый подсобщик опять глядит на Сэма так, будто у того не все дома.

– Коза, – поясняет орк. Ржаво-рыжее страшилище с широченным загнутым носом, нахально ухмыляясь перекошенной челюстью, таращит на незнакомых людей свои иномирные глаза и как бы в подтверждение Ийровой правды тянет:

– Мме-ке-ке.

* * *

– Ой, да не страдай ты, парниш.

Ты бы её батю видел – ухистанский каменный козёл… редкостный козёл, редкостный. С непривычки глянешь – опозоришься влёгкую. Это пока маленькие они, хорошенькие, будто козлиные ангелята. А пока заматереют – такая морда делается страшная. Это ещё когда только-только урезали порцайку здесь, для острова, так тут и огород завели серьёзный. А с козоводством не срослось; Юзуф, когда уезжал, он последних для продажи забрал.