Земля

Он потом долго не может уснуть – сначала долго говорит Рине что-то про разруху и запустение, которые он здесь углядел, потом переключается на их – его – будущую работу, что обязательно нужно сделать нечто по-настоящему серьёзное и восхитительное.

– Ты сможешь, Сэм, – голос Рины из густеющих сумерек звучит сонно, но вполне искренне. – По-другому и быть не может.

Сэм толкует вполголоса ещё о возможном скандальном романе этого подсобщика не то с Элис Вестмакотт, не то с госпожой Брук, не то даже – чушь какая! – с ними обеими, и о том, точно ли Рон Финч погиб от простого несчастного случая, мало ли они с орком тогда не поделили что-то.

Рине, конечно, было бы так интересно с ним поболтать… только после такого дня очень спать хочется. Она собирается сказать Сэму: «Когда мы только пришли, я заметила: у крыльца нижняя ступенька светлая, совсем новая. Ийр крылечко починил». Почему-то на грани яви эта ступенька чудится Рине важной деталью происходящего, но вслух сказать она не успевает.

И вот уже по-настоящему спит.

Комментарий к главе 6

* Примечание просто так: большинство орчинек действительно знают толк в некоторых аспектах долгого хранения вещей, ведь отправляясь кочевать со стабильной зимовки, они всё подряд с собою, как правило, не тащат. Лютая пижма и впрямь помогает хранить тряпки от негодяйских насекомых, а по слухам, ещё и от плесени. Мисс Толстобрюшка (вернее Potbelly) – реально существующий в нашем мире тип печки, но уже преимущественно утративший актуальность; в нашей стране похожую конструкцию за очертания корпуса прозвали богачкой, а позже и буржуйкой.

Royal – также существовавшая марка печатных машин, стильные были, заразы, но, как правило, требовали изрядной силы пальцев. Последнее, впрочем, справедливо для всех известных мне механических пишущих машинок. Да чего скрывать, я когда-то по первости даже на нашей родной электрической «Ивице-М» чуть себе все пальцы не ушатал.

Глава 7

Когда сон покидает Рину, комната наполнена персиковым нежным светом. Рина, повернув голову видит в окно рассветное небо без единого облачка. Вылезать из-под одеяла будет зябко: за ночь дом остыл, но долго разлёживаться не хочется.

Это правда. Она здесь, в Страфилевом краю, пусть пока и немногое успела рассмотреть за пределами станции.