Земля

Сэм медленно кивает. Рот у него приоткрыт, красная бандана съехала на затылок, и пострадавшее ухо с этой банданой почти цвет-в-цвет.

Рина едва переводит дух, во рту у неё совсем пересохло, и хочется хотя бы присесть на землю – ногам сейчас веры нет, но она стоит, не решаясь даже ухватиться за Сэма. И ещё она успевает жгуче пожалеть, что с собой нет диктофона.

Подсобщик размеренно хлопает в ладони, будто задавая ритм.

Когда он начинает петь, Рина даже не сразу понимает, что песня ей хорошо знакома – родные и старые человеческие слова.

Полное безумие, но это именно так. Тысячу раз слышанная песня, ставшая совершенно домашней и уютной вопреки собственному тексту.

–  Слушай, лишь тебе спою

О беде своей.

У печали на краю

Я не сплю ночей…

Страфили вливают в песню свои голоса. Кажется, лишь трое из всех действительно выпевают текст, копируя Ийра, но остальные…

Видишь, весь теперь я здесь

Со своей бедой;

Знаю – я могу расцвесть

Лишь с тобой одной…

Остальные сплетают дикую и чарующую музыку, фантастическое кружево многоголосья.

Вот этот – наполовину прикрыл аметистовые глаза, качает головой, гукает низко, с дрожью и перекатом. Ещё двое, распушив грудные перья, подпускают в общий узор вздыхающего, нежного шороха морской волны, обнимающей берег… А один из тех, кто улетел прочь и вернулся, кажется, только и выкликает на высокой ноте нечто вроде «и-иихх!..» – и всякий раз делает такое лицо, будто сам на себя удивляется.

Чадо одиноко в чаще…

Рина тоже подпевает – беззвучно, одними губами – и тоже на себя удивляется.

Я молю нежней и слаще…

Сэм действительно их фотографирует. Бледный, с пылающим ухом, рот он так и позабыл закрыть, но руки у него не дрожат.

О, будь же добра

Ко мне…

Песенка короткая, но припев можно повторять несколько раз. Смолкают страфили не сразу – по одному. Высокое «и-иихх!» дважды звучит уже в полном одиночестве, и только потом песня окончательно завершена.

Ййр перебрасывается с крылатыми ещё парой весёлых фраз, те снова клекочут смехом, снимаются с мест и улетают, быстро скрывшись из виду – будто произошедшее было немыслимой причудой сна.

Сэм опускает фотоаппарат, и теперь Рина наконец может ухватиться за его руку, хотя в этом больше нет такой уж срочной необходимости.

* * *

– Сильно примял? Покажи, – Ййр оглядывает несчастное сэмово ухо без особой жалости, но и без злости.

«Господи, Сэм, – думает Рина.