Белый Город

Посмотрел на хассанского колдуна, которого всегда держал в поле зрения и увидел, что он озирается. Значит, не я один чувствую.

Завертел головой и купец. Но он не озирался, а искал что-то конкретное. Резко поглядел направо – налево и, узнав неизвестные мне приметы, вдруг сказал:

– По ручью вверх, шагов сто, вон там, большой сухой куст. Видишь? За ним в земле трещина, дыра. Я не пролезу. А ты худой, пролезешь. Если не боишься, конечно!

Пленники дружно заржали. Для них намёк на трусость страшнее самой трусости.

Вот, дурни! Они уже забыли, кто их в плен брал. Но сходить было любопытно.

– Там, на стенах пещер находят Волосы Зверя. Они очень дорого стоят на рынке. Каждый волос не меньше десяти монет… Зачем? Откуда я знаю? Колдуны берут, они же не полезут в щель. Никто туда не хочет. Говорят, противно. Как будто доить аргака не противно… Или мыть ему задницу под хвостом!..

Опять ржут. Хорошая команда! Как мало им надо для веселья… Пашка берёт лук с пучком стрел, я выцеживаю из трофейных мешков остатки верёвок и связываю их концы в одну.

Короткая, конечно, но для прямой страховки, может, сгодится. Что там? Мы же не знаем. Сматываю, вешаю бухту на плечо

– Если принесёте, половина монет мне!

– Четверть!

– Половина!

– Сам полезай!.. Четверть!.. И продашь сам!

Хитрый купец соглашается. Он думает, нас надул, на рынке обманет, не зная того, что Пашка торгуется только для того, чтобы соблюсти нашу легенду. Мы – «алчные», вот потому и торгуемся. Иначе он и уважать не будет! Козёл!.

. Так достаёт иногда!

– Пошли.

Мы двигаемся, разгоняя тучи непуганых насекомых, в основном, кузнечиков, поднимаем пыльные клубы семян, которые только и ждали, что их потопчет чья-то нога, пусть летят… Вот куст, в стороне от него прямо из земли, булькая, порциями выходит вода, питающая ручей. Как будто животное дышит: вдо-оох! Бульк! Вы-до-ох! Бульк!

И почти сразу за кустом уходит в глубину длинная узкая щель, в которую, кажется, и нога не пролезет. Сели на корточки, посмотрели, видно, что чуть ниже есть расширение, но застревать в этой мышеловке не очень хочется.

Пашка, как всегда, первый, я ловлю его и обвязываю верёвкой за пояс, а сам встаю на страховку. Пошел! Тихо отзывается в кишке неизвестный сигнал. Чей он? Друг? Враг?

– Встал!

– Точно?!

– Да не кричи!.. Точно! Тут проход есть! Иди, страхую.

Теперь я обвязываюсь и с трудом втискиваюсь в каменную крошку, пытающуюся содрать последнюю рубаху.