Белый Город

Только почему-то очень страшно! Никогда так не было раньше. Отгоняю Пашку от дыры. Жуть! Загремишь и никто не услышит даже. Опять волной проходит по кишкам предупреждение.

Отдаю в надёжные руки конец верёвки, всё ещё привязанной ко мне, но перевязываюсь заново, на полную катушку, чтобы не выскользнуть. Петли под ноги, на плечи, общий узел на пояс, Пашка, почувствовав серьёзность момента, отходит подальше и готовится ловить моё тело по-настоящему, прижимается к стене, протискивает веревку в щель за выступом, а то, не дай бог, оба улетим.

Я ставлю ему светильник. Уже смелее, подхожу к краю, немного взлетаю, отплываю от отверстия, и только теперь вижу со стороны отвесную стену, уходящую глубоко вниз. Осторожно спускаюсь, нахожу небольшую нишу, ставлю в неё светильник. Он делает видимой ещё часть колодца, не более того! Но мысль мне нравится. Начинаю размещать освещение, пока верёвка не натягивается.

Вижу внизу ещё одну трещину, возвращаюсь. Уламываю рискнуть Пашку, которому здесь тоже очень не по себе.

Но почему же мы не возвращаемся?! Никаких волос тут нет, врал всё купец! Мы вспоминаем, зачем оказались в этом месте чужой страны, с благородной целью спасения иритов… но безо всякой причины упрямо лезем вперёд в неведомую ловушку! Причём, не сговариваясь! Эх, и дураки!

Перелетаем оба вниз, обследуем новый этаж, тут жить можно, опасности не обнаружено. Сверху видна иллюминация десятка светильников и вдруг, Пашка, показывая, тычет пальцем вперёд.

Там, в полумраке, наконец-то замаячила противоположная стена. «Количество перешло в качество», одна из любимых приговорок отца. То ли общий свет стал достаточно ярок, то ли глаза привыкли, но теперь можно разглядеть, что мы, как мухи, сидим на стенке огромной трубы, дно которой пока что прячется в необозримой глубине.

Зато теперь для меня хотя бы есть постоянное занятие. Мы, потомственные фонарщики, любим своё дело. Зачем мне ниши и трещины? Светляки из воздуха и так в воздухе повисят! А вот о страховке я забочусь.

Друг держит! Жаль, верёвка короткая!

Становится всё светлее, найдя очередную нишу, я опять перетаскиваю в неё напарника, он опять готовит страховку, и я снова зажигаю фонари. И вдруг в полёте падаю. Резкий удар стягивает мою подвесную защиту как авоську и я сам себе, своим весом, стискиваю рёбра до боли, петля на ноге сползает вверх и врезается во все неприличные места в промежности между ногами.