Белый Город

А хассаны с детства привыкли бездумно верить в Бога единого! Даже самый страшный убийца верит. А я не всегда грабил по дорогам…

– А ты умнее, чем мне показалось сначала, Айлар…

– Судьба не ласкала меня, господин. Я получил когда-то хорошее образование. Раньше я помнил все десять сотен стихов из священной книги, а теперь начал забывать…

– А писать ты умеешь?

– Да, господин, конечно умею.

– Ты, наверно заметил, что мы не знаем вашего языка?

– Нашего, господин! Нашего! Вы научитесь говорить на этом божественном языке, когда падишах примет вас в объятья!.

.

– Ну, до этого ещё далеко. К падишаху, как мы знаем, трудно попасть. Дворец, это не караван-сарай, не проходной двор. Мы решили идти в Город Богов и оставить там описание своих странствий для падишаха. Ты сможешь нам помочь, Айлар?

– Конечно, господин! Помочь божественным – это счастье для смертного! Вам это пока трудно понять. Ириты думают, что все они одинаковы. Ирит может думать, что вождь неправ. Ирит может даже поднять руку на своего короля.

Хассан – никогда! Падишах отмечен рукою всеобщего Бога и свет озаряет всю его семью. Служить вам, значит прикасаться к богам!..

– Что же, давай попробуем! Прикасайся! И если владыка поверит, то мы не забудем того, кто помог нам начать жить ближе к небесам…

– О, господин…

– А ещё, если всё получится, то я верну тебе твой камень. Он ведь не простой, так?

– О, господин! Зачем спрашивать? Ты великий колдун и знаешь суть камней! И их цену!

– Почему ты решил, что я могу колдовать?

– Господин! Вы издеваетесь над бедным Айларом?

– Ладно, потом разберёмся, кто издевается.

Пошли.

Этому малому хотелось верить. Я снял с его рук верёвки и навесил на плечи его же старый мешок, набив его луками и плотно увязанными крыльями. Не тащить же самим эту почти бесполезную тяжесть. Себе пришлось навесить на лоб фонарь, чему Айлар совершенно не удивился. Он пошел впереди. Не из предосторожности, а только оттого, что знал приметы дороги и мог определить их в темноте.

Хотя, тропа здесь была настолько вытоптана, что казалось, она светится в темноте, отражая блеск ярких звёзд.

Сложенная к спине шкура Фалаперга грела и ласкала мою память жутью преодолённой опасности, которой вполне можно гордиться. На неё аккуратно улеглись упакованные в тубусы документы, одежда, лекарства и весь мой маленький запас, включая драгоценный мешочек из шкуры.

Шли не спеша, но без остановок, хорошо, что днём поспали хоть немного.