Колдун моей мечты

Пленница я, самая что ни на есть настоящая, не смеющая даже проведать заколдованную подругу!

Поднявшись, ведьмак направился к выходу. На полпути обернулся и проговорил:

– Да, Лана, забыл сказать. В шкафу найдешь некоторые вещи Вероники. У вас с ней схожие фигуры. Потом тебе привезут твою одежду, да и через интернет можешь заказать себе все что угодно. Деньги на твой счет я перечислю.

– Спасибо, конечно, но как-нибудь обойдусь без ваших перечислений, – не согласилась на очередную попытку меня подкупить.

Но итальянец и на сей раз предпочел прикинуться глухим.

– Пройдись по дому, осмотрись, погуляй по саду и ни в чем себе не отказывай.

Ни в чем, кроме свободы.

– Да! И не снимай кольцо. Специально для тебя его заговаривал, чтобы ты могла нас понимать. А мы тебя. Увидимся вечером за ужином.

Салвиати ушел, а я принялась рассматривать массивный перстень из черненого серебра, украшенный множеством змеек, оплетавших зеленый камень. Колечка, подаренного Димой полгода назад, на безымянном пальце не было.

Смириться с участью временной жены морального урода, да еще и ведьмака, было непросто. Но еще сложнее оказалось во все это поверить и переварить. Тут Джулиано прав. Мне действительно требовалось время.

А еще душ и новая одежда. С наслаждением скинув с себя чужой свадебный наряд, отправилась в чужую ванную. Небольшая, светлая, с симпатичной мозаикой на морскую тематику на всю стену. В углу обнаружилась просторная душевая кабина, а рядом на крючках висели полотенца и махровый халат.

Долго стояла под горячими струями, невольно вспоминая каждое прикосновение чужака. Не знаю, как должна себя чувствовать жертва насилия, но биться в истерике мне почему-то не хотелось. Возможно, потому что ночь с ведьмаком стала не самым страшным моим кошмаром. Настоящий кошмар – это наша с ним свадьба и мой бессрочный плен. Но уж лучше здесь, чем в доме ненавистного муженька.

Я всегда старалась быть с собой откровенной и сейчас приходилось признать, что воспоминания о ночном приключении не вызывали во мне отвращения.

Скорее, наоборот – волновали, будоражили. Но лишь до того момента, как я начинала рисовать в уме образ гадкого похитителя. Сразу вспоминались узкие, прищуренные карие глазки, смотревшие с пренебрежением; тонкие губы, кривившиеся в откровенном презрении, стоило ему взглянуть в мою сторону. Представляя итальянца, я чувствовала, как на меня накатывают гнев и злоба.

В общем, противоречила самой себе.