МежМировая няня, или Любовь зла, полюбишь и короля

– Ах да, что-то припоминаю…

Наверняка, когда Жизель исчезла, всех, кто входил в ее окружение, допрашивали. И Селани в том числе.

– С вами все в порядке, мирэль Тонэ? – продолжая визуальное сканирование, спросил Гроссо.

Объяснить свой заплаканный вид как-то было нужно. Обманывать я не стала, просто сказала:

– С сегодняшнего дня я больше не работаю у Демаре. Расставание с девочками вышло тяжелым.

Таким тяжелым, что мне до сих пор хотелось, чтобы на меня из ближайшего окна упал рояль, чтобы я провалилась в канализационный люк, ну или на худой конец меня переехал грузовик.

Я даже согласна на все и сразу, если это поможет избавиться от щемящего чувства тоски.

– О нем-то, о Фернане Демаре, мы с вами и хотели поговорить, – подал голос молчавший до сих пор полиссар номер два – мужчина лет тридцати, с густыми темными бакенбардами, как у какого-нибудь мистера Дарси.

– Не уверена, что смогу оказаться вам полезной.

– А вот это позвольте решать нам, мирэль.

Прошу, – уже более настойчиво проговорил Гроссо и широким шагом направился к машине.

«Главное, что не в МОРГ», – по дороге в полиссарский участок успокаивала я себя.

Пропетляв по узким улочкам города, автомобиль подъехал к тому самому зданию, что соседствовало с кофейней, в которой на нас с Демаре напали представители прессы. Парень с бакенбардами протянул мне руку, помогая выйти из машины, и предложил следовать за ними. Подхватив пакет, я направилась к входу в участок, обсаженному аккуратно стриженным зеленым кустарником.

Газоны тоже радовали глаз своей опрятностью, как и мощенная красным кирпичом дорожка.

По длинному тусклому коридору мы прошли в кабинет мируара Гроссо, где меня попросили немного подождать. Полиссары ушли, и это их «немного» растянулось на добрые полчаса. За это время я успела познакомиться с нехитрой обстановкой казенного помещения: письменный стол, пара стульев для визитеров вроде меня, забитый папками шкаф и серый прямоугольник сейфа на стене.

То, что это кабинет мируара Гроссо, я поняла, когда он вернулся и по-хозяйски развалился в потертом кресле. Его коллега Берт, или как его там, встал у окна, своей широкой спиной приглушив солнечный свет, с горем пополам проникавший в одно-единственное окно.

– Не против, мирэль Тонэ, если я закурю? – спросил детектив, выдвигая ящик стола и доставая из него измятую пачку сигарет.