Мой (не)любимый дракон

– А если не надену? – бросила с вызовом.

Не то чтобы мне нравилось стоять перед стервой обмотанной полотенцем, но мысль исполнять любое ее приказание претила моей гордости.

– Хочешь к нему вернуться?

Очередной небрежный взмах руки, и пространство передо мной разверзлось. Я опешила. Пусть затянутая дымкой тумана картина и не была ясной, тем не менее я видела зал ресторана, в котором должны были отмечать нашу свадьбу. Видела Лешу, танцующего со своей молодой женой. С настоящей мной. Он крепко прижимал меня к себе и что-то с улыбкой нашептывал на ухо.

Мне хорошо было знакомо это его заговорщицкое выражение. Наверное, предлагал сбежать из ресторана. От захмелевших родни и гостей, чтобы скорее оказаться дома и до самого рассвета упиваться друг другом и нашим счастьем.

Наша первая ночь в качестве мужа и жены. А я застряла непонятно где.

Перевела на чертову «фею» растерянный взгляд:

– Но если я здесь, то кто тогда она?

– Моя воспитанница, Фьярра-Мадерика Сольвер. Будущая императрица Сумеречной империи.

С моим Лешиком обжимается? Будущая покойница – вот кто она!

– Моя девочка должна будет править. И все благодаря тебе.

– А не пошли бы вы на…

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Исчез и Леша. Его вырвали из моей жизни, безжалостно, по прихоти этой чокнутой. Я вдруг отчетливо поняла, что все не понарошку. Что это не сон и не кошмар, а самая что ни на есть реальность. Кошмарная реальность, в которой я оказалась. Ох, не стоило нам с Лешей венчаться. Лучше бы маму слушала и даже не помышляла о замужестве.

– Твое благополучие в твоих руках, Анна Королева. А также благополучие и жизнь твоего мужа. Ты ведь не желаешь ему смерти? – подступая ближе и заставляя меня в ужасе отшатнуться, прошипела гадюка. – Или еще хуже – проклятия и превращения Алексея в безумца? А я могу. Я много чего могу. И сделаю все ради счастья своей кровиночки.

Глава 3

От угроз ведьмы я оцепенела. Они обрушились на меня, словно град в разгар лета, застали врасплох.

Казалось, язык прилип к небу, не получалось проронить даже слово.

А когда снова прорезался голос, до боли сжала кулаки и выкрикнула:

– Верни меня обратно! Слышишь?! Сейчас же верни!

Рванулась было к мегере и… снова остолбенела. Только теперь в прямом смысле слова. Замерла эдакой фривольной статуей «девушка с полотенцем» и только и могла, что прожигать дыру во лбу стервы ненавидящим взглядом.

Увы, безуспешно.

– Нет у меня времени на твои истерики, девочка.