Мой (не)любимый дракон. Выбор алианы

С этими словами девушка вручила мне коробочку, перевязанную синей лентой, и скрепленную сургучной печатью записку.

В ней его липучество в самых витиеватых, слащавых фразах просил прощения за то, что довелось мне пережить по вине Крейна, и выражал надежду, что я быстро оправлюсь. А он, князь Темнодолья, в свою очередь сделает все возможное и невозможное, чтобы поднять мне настроение.

Он бы поднял его до небывалых высот, если бы сегодня же убрался из Ледяного Лога.

Далее Хентебесир продолжал растекаться патокой и хвалил мою безграничную щедрость, продемонстрированную на утреннем испытании.

А также сокрушался по поводу того, что жестокий кузен забрал у меня безделушку, которая, как показалось Игрэйту, была мне безмерно дорога. И чтобы подсластить горечь утраты, тальден предлагал заменить булавку своим подарком.

Я громко хмыкнула, дочитав последнюю строчку. Скомкав листок, швырнула его в огонь. Потянула за ленту, овившую презент. В коробочке оказалась брошка-цветок. Красивая – ничего не скажешь.

Но она и рядом не валялась с моей булавкой.

Которую у меня бессовестно конфисковали.

Рубиновые лепестки разметались по ладони, окаймляя бриллиантовую сердцевину. И все это богатство было искусно оплетено серебром, вобравшим в себя золотые отблески пламени.

Подавив в себе желание послать брошь следом за запиской, я раздраженно положила ее обратно.

Его прислужник меня чуть не изнасиловал, а он мне как ни в чем не бывало подарки присылает. Видать, тормоза совсем отказали.

– А я вам тоже кое-что принес.

 – Подвинув Мабли, снова возмущенно запыхтевшую, словно древний локомотив в момент отправки, Леан шагнул ко мне. – Вот, держите, «Хрустальный вестник».

– Что-то типа газеты? – заинтересовалась я, принимая из рук пажа свиток, тоже красиво перевязанный ленточкой, на сей раз ярко-алой.

Йекель недоуменно развел руками, наверное, не понял, что значит слово «газета».

– Вы, между прочим, в городе самая популярная невеста, – подольстился.

– Надо же! – восхитилась я.

Но не словами Леана, а бегущими по желтоватой бумаге аккуратными мелкими буковками, шустро складывавшимися в слова. Стоило задержать взгляд на какой-нибудь фразе, и бег символов приостанавливался. А когда очередное предложение было прочтено и осмыслено, отделяясь от бумаги, буквы рассыпались чернильной пылью.

«Хрустальный вестник» повествовал об утреннем испытании и о заданиях для невест. Леан не солгал, мне действительно пели дифирамбы все горожане.