Повенчанная тьмой

Больше у него нет причин меня ненавидеть.

Зато у меня их имелся вагон и маленькая тележка.

Сначала ведьмак нахмурился, словно моё появление застало его врасплох. Потом плотоядно улыбнулся, отчего моё бедное сердечко рухнуло куда-то вниз и теперь стучало где-то в районе диафрагмы. Я в страхе попятилась, слишком яркими оказались возвращённые Цецилией воспоминания: о ведьмаке, с маниакальным упорством пытавшемся меня уничтожить.

– А, приехала, – равнодушно бросил венгр. Наверное, что-то такое отразилось в моём взгляде, что позволило ему сделать вывод: – И всё вспомнила.

Отступала я до тех пор, пока не упёрлась в стену. Закончив своё степенное восхождение, Кристиан, почему-то напомнивший мне в тот момент подкрадывающуюся гиену, встал передо мной, подозрительно близко. Смотрел сверху вниз, парализуя взглядом, и продолжал зловредно ухмыляться.

– Ну, привет, маленькая ведьма.

– Мне нужно поговорить с Этеле, – попыталась просочиться в щель между стеной и венгром.

Эта попытка закончилась тем, что щели не осталось: упираясь ладонями в стену в нескольких сантиметрах от моего лица, нахальный ведьмак придвинулся ещё ближе, если такое вообще было возможно. И мне вдруг резко перехотелось прощаться с кем бы то ни было. Куда больше меня сейчас интересовала та «последняя дверь по коридору». Интересно, она запирается на ключ? На худой конец можно будет придвинуть тумбочку…

– Этеле уже уехал. Заботливый наш решил дать тебе время переварить всё, что вспомнила.

– От воспоминаний о некоторых личностях у меня уже началось несварение желудка. Кристиан, отойди! – Расхрабрившись, попробовала отпихнуть от себя венгра, но эта ведьмовская глыба и не думала сдвигаться с места. А у меня перед глазами всё появлялись фрагменты кошмара, когда он точно так же стоял рядом, за миг до того, как начал меня целовать. Смертельным, ядовитым поцелуем, от которого я чуть не погибла.

По телу пробежала неприятная дрожь.

– Ты напугана. А ещё нервничаешь, – бесцеремонно изучал меня Эчед, словно я была лягушонком, которого он готовился препарировать.

– Интересно, с чего бы это? – огрызнулась, едва не лопаясь от злости.

– Покраснела…

Стоило ему это сказать, как к щекам прилил жар, словно я вдруг перенеслась в тропики и полдня провалялась под палящим солнцем.

– Есть в твоих эмоциях что-то ещё. Какое-то волнение, но вызванное явно не страхом.