Легенда о Пиросмани

: «Одолжи соли, пожалуйста, Жужуна дорогая!»]

А старая Вартуш, высохшая от ветра времени, сидя на табурете возле окошка, пела свою любимую песенку:

«Ми пучур бабушка, нстела акушка, утума семушка, наюма дедушка…»[34 - В пер. с арм.: «Одна маленькая бабушка сидит на окошке, кушает семечки, смотрит на дедушку»]

Толстый, неповоротливый Витик, завидев «братву» из Калантаровского дома, выбегал из комнаты, не доев свою кашу. За ним бежала его мать, крича и плача, что она «похоронит папу» и сама умрёт, если он не съест ещё одну ложку хотя бы ради неё.

После завтрака во двор, поближе к «кранту», выставлялись лоханки и начиналась стирка. В мыльной пене копошились женские руки. Они что-то усиленно оттирали, выжимали, затем полоскали, и снова отжимали. А потом заполняли отстиранным бельём верёвки, что протягивались через весь двор, от туты до акации, и от столбика к балкону. А на перила «выбрасывались» подушки, одеяла, коврики, которые предварительно хлестались рукоятками веников или швабрами.

Детям нравились эти «занавеси», они помогали при игре в прятки.

А потом во дворе раздавался хриплый голос бойкой Нази-бебо, приводившей во двор своего старого ослика, на спине которого висели хурджины[35 - Хурджины – большие перемётные сумки из кожи или шерсти для переноски сельскохозяйственных продуктов и др. С давних времён использовались у восточных и кавказских народов.

]:

«Мацони! Ма-ла-ко-о!», – и опять хозяйки спешили вниз, на этот призыв.

– Почему этот мацони такой жёлтый? – спрашивала одна.

– Это «камечис», буйволиный, очень полезный. От всего лечит.

Спустилась и француженка, мадам Тер-Акопова. Но, увидев бедного ослика, у которого от старости уже провис хребет, она схватилась обеими руками за своё бледное лицо и с жалостью прошептала: «О, Mon Dieu![36 - Mon Dieu! – (франц.

яз) – Боже мой!] Несчастное существо!» и удалилась, наотрез отказавшись покупать целебный кисло-молочный продукт у бесчеловечной мацонщицы. Нико тогда показалось, что мадам пустила слезу, иначе отчего это она вдруг достала из кармашка кристальной белизны платочек и коснулась им своих глаз?

– Дрянная старая дева! – прошипела ей вслед, блеснув глазами, мацонщица Нази-бебо.