Гении тоже люди… Леонардо да Винчи

А откуда же тогда взялась такая безрукая Венера?»

Я потом проплакала всю ночь. А через 9 месяцев на свет появился ты, Марко. Тогда тетушка Ортензия – старшая моя сестра – по доброй традиции вывесила на входной двери нашего дома голубой бант – с вышитым на нем ангелочком и твоим именем. Она сказала, что таким образом мы сообщим соседям о рождении нового человечка, чтобы разделить с ними радость в этот особенный день. Голубой же цвет – цвет нашего итальянского неба – это взывание к Богу, чтобы он защитил новорожденного.

Романтический период наших встреч, влюбленности и поэзии как-то быстро подошел к концу. В наши отношения ворвалась жизнь, совместная жизнь, с ее бытовыми проблемами и малоприятной прозой. Прожили мы вместе не долго и расстались, когда тебе было полгода, хотя, наверное, мы могли бы быть идеальной парой, если бы не он… Не разделяя и не понимая моих творческих интересов, он не мог выдержать частых разъездов, всех этих, как он говорил, шика и гламура, дефиле, шквала фотосессий и подиумов, кастингов и вечерних ужинов со спонсорами.

Он хотел, чтобы я бросила работу и занялась твоими пеленками и кашами. Дома он требовал, чтобы на кухне я находилась в строго определенном виде: в длинном фартуке и с туго повязанной на голове косынкой, полностью скрывающей волосы, дабы избежать их попадания в сковороду. Никаких маленьких кокетливых передничков он не признавал. Он также был категорически против синтетики, которую я так любила.

– Ты не будешь носить синтетику никогда и нигде, – говорил он. – От нее пятна не отстирываются. И это вредно! Одежда должна быть только из натуральных тканей!

Я же в большинстве случаев делала все по-своему, так, как мне было удобней.

– Ты очень упряма, – сказал мне однажды Стефано, – и это далеко не лучшая черта твоего характера.

– Но и не самая худшая, – ответила я.

Все-таки, твой отец, Марко, был странным человеком. Сначала он говорил мне: «ну, я тебя перевоспитаю», а потом: «а ведь ты раньше не была такой стервой»!

Как-то зимой я простудилась и слегла с температурой. Мне захотелось обыкновенного человеческого тепла, заботы и понимания. Стефано в это время занимался какими-то другими делами.