Такая вот жизнь, братец – 2. (Записки «Шестидесятника»)

Ужасно хочется видеть, как она это делает, но мне стыдно смотреть, стыдно своего любопытства: что она подумает! Я понимаю, что надо как-то ответить на ее страсть, но я могу поделать! И я просто смотрю, как она разглядывает мое хозяйство. Она загипнотизирована моим членом, глядит, не в силах оторвать взгляда от его напряжённого подрагивания.

– Иди ко мне. Разденься.

Мне стыдно от того, что я это говорю, показывая тем самым свою беспомощность. Хочу приподняться, но не могу: радикулит тяжелым камнем прижимает меня к кровати.

– Лежи, лежи, – шепчет Вера («почему она перешла на шепот?»), тебе нельзя. – Лучше я его поцелую. Можно?

– Конечно! – вырывается у меня, – делай с ним все, что хочешь, Он – твой. Если, конечно, тебе не противно, – произношу я с кривой усмешкой.

– Какой же ты дурак, – смеется Вера. – Ну, разве это может быть противно? Ведь, он же такой нежный у тебя, такой трепетный! Да, да, именно трепетный, – повторяет она с радостным видом оттого, что нашла удачное слово. – Только его надо немножко помыть, – добавляет она, оттягивая крайнюю плоть.

 – Он у тебя неухоженный.

Она удаляется в ванну и через пару минут возвращается с мокрым полотенцем в руке. Из полурасстёгнутой блузки выглядывает обнажённая грудь.

– Так не лучше? – кокетливым голосом спрашивает она, увидев в моих глазах удивление.

– Да, нет, что ты, – неуверенным голосом отвечаю я. – Можно было вообще без ничего.

Грудь у нее несколько плосковата.

– Тебе нравится?

Она наклоняется к моему лицу и начинает водить сосками по губам.

Вместо ответа, я осторожно беру один сосок в рот и начинаю сосать, чуть-чуть прикусывая его зубами. На лице у Веры – блаженство.

– Где ты этому научился, – словно очнувшись, восклицает она и приступает к обработке моего члена. Аккуратно протерев его полотенцем, она устраивается у меня между ног и, склонившись над ним, вдруг принимается целовать его, вначале робко, изредка бросая на меня страстные взгляды, потом все более страстно, пока, наконец, губы ее не смыкаются над головкой, а я смотрю, и глаз не могу оторвать от этого необыкновенного зрелища женщины с членом во рту, на миг позабыв, что все это происходит со мной.

Проходит пара минут, и волны оргазма, сметая все на своем пути, рвутся наружу из глубин организма, захлестывая сознание. Извиваясь, как угорь на сковородке, я хочу выдернуть член из ее жаркой пасти, но Вера не отпускает. Обхватив его руками, она все стремительней двигает головой, орудуя языком и губами.