Лакей и я

Она, конечно, выбрала иное выражение, заявив, что девушка не должна вести себя столь нелюбезно, но дочь упорно стояла на своем. Поиски мужа не интересовали ее. Зато, добившись, чтобы ее услышали влиятельные члены парламента, она чувствовала себя полезной. Она продолжала быть «нелюбезной» весь сезон, в результате чего почти все подходящие джентльмены стали ее избегать. Стоило ей войти в бальный зал, и вокруг нее образовывалась пустота.

Сэра Реджинальда Фрэнсиса, как выяснилось, почти весь сезон не было в стране.

Миссис Уинфилд утверждала, что он настолько богат, что готов не обратить внимания на ее жалкое приданое, поэтому считала его удачной партией, и была исполнена решимости любыми способами убедить ее поехать на прием в загородный дом лорда Клейтона.

– Ты должна пообещать мне, что будешь приветливой и милой, – напутствовала дочь миссис Уинфилд и погрозила пальцем.

– Когда это я была неприветливой? – проворчала Фрэнсис, подмигнув Абигайль за спиной матери.

– Ты знаешь, что я говорю о твоих выходках на балах, – уточнила та и вытерла лоб платочком.

Фрэнсис пожала плечами.

– Я просто не понимаю, почему я должна принимать первое предложение, которое получу.

– Потому что других может не быть: до сегодняшнего дня ты не получила ни одного брачного предложения. Я слышала, что сэра Реджинальда не пугают молодые девицы, которые интересуются политикой и прочими ненужными вещами. – Миссис Уинфилд прижала платочек к губам и с тревогой посмотрела на дочь.

 – Остается только надеяться, что это правда.

Фрэнсис поверила бы в правдивость слов матери о сэре Реджинальде, если бы уже не встречалась с ним: такая возможность представилась на последнем балу сезона. Джентльмен говорил без устали, но все о себе. Миссис Уинфилд бдительно наблюдала за ними и тут же прервала Фрэнсис, когда та попыталась заговорить об этом омерзительном законопроекте, который намерен провести такой же отвратительный член палаты лордов некий граф Кендалл.

Насколько было известно Фрэнсис, у него много сторонников: эти сведения она почерпнула из газет и из разговоров отца с его друзьями, когда речь заходила о политике. Голосование было отложено до осенней сессии парламента, и Фрэнсис вовсе не собиралась молчать, оказавшись в компании того или иного пэра. А уж если удастся увидеть этого ужасного лорда Кендалла, она непременно выскажет все, что о нем думает.