Лакей и я

Сначала ее удивила его слишком правильная для лакея речь, потом – еще больше – то, что он позволил себе комментировать ее поведение. Это недопустимо. Возможно, решил заработать лишнюю монету-две?

После недолгих раздумий Фрэнсис решила, что не в ее случае винить лакея за странное поведение, поскольку ее собственное вряд ли можно назвать приемлемым. В любом случае ее мать может появиться здесь в любой момент и, без сомнения, будет недовольна, обнаружив дочь в комнате наедине с лакеем.

Надо заплатить парню и поскорее отослать его.

Продолжая прислушиваться к происходящему в коридоре, она расстегнула сумочку, болтавшуюся на поясе, пошарила там и достала монету. Полфунта. Нормально. Сжимая в руке монету, Фрэнсис обернулась к лакею, и… у нее перехватило дыхание.

Боже правый! Перед ней стоял не парнишка, а взрослый мужчина: широкоплечий высокий красавец с умными темно-зелеными глазами и лицом, словно высеченным из мрамора: темные брови, совершенной формы нос, чувственные губы. Фрэнсис смотрела на мужчину разинув рот, словно на ожившее творение великого скульптора.

Вот это поворот! Неужели подарок судьбы?..

Глава 4

Лукас прищурился, глядя на прелестную юную девушку, которой только что помог внести сундук. Прислонившись спиной к двери, одну руку она прижала к стене, а другую, в которой была зажата монета, поднесла к пухлым розовым губкам. Почему она дрожит? Или у него разыгралось воображение? Лукасу еще не приходилось видеть такую панику в глазах юной леди: она спешила так, словно за ней по пятам гнался сам дьявол, – а теперь стояла без движения, только грудь судрожно вздымалась и лицо порозовело.

Он видел, как девушка взглянула на него: сначала мельком, а потом уставилась во все глаза, – и на лице ее отразилось удивление, сильное и совершенно искреннее, как потрясение. Сначала Лукас подумал, что она его узнала, но почти сразу отбросил это предположение. Он не сомневался, что если бы они встречались раньше, непременно запомнил бы ее.

Лукас все утро таскал сундуки юных девиц и их мамаш, но только эта девушка завладела его вниманием, и не потому, что была красива, хотя этого у нее не отнимешь: длинные темно-каштановые волосы, темные глаза вполлица, – а потому, что вела себя слишком уж необычно. Оставив миссис Котсуолд и собственную мамашу, она со всех ног ринулась в комнату, обогнав даже его, не говоря уже о том, что попросила его подняться по парадной лестнице, – так было быстрее.