Красавица

Люди начнут болтать о ней у каждого алтаря. Примутся выкладывать еще больше подношений, чем прежде. Ринутся в храм с новыми пожертвованиями и будут мелькать у братьев перед глазами в надежде, что их тоже заметят и одарят.

– На Первом, – бессильно добавила мама, – твоя одежда будет смотреться странно.

Мора бросила взгляд в зеркало. Она надела платье, которое носила каждый день: бурая ткань, простой округлый ворот, длинные рукава, юбка до колена. Конечно, платье потрепанное, но хотя бы не бросается в глаза.

– И я не хочу, чтобы ты строила из себя оборванку… – вдруг выпалила мать и закусила губу.

Тотчас она протянула руку к Море, будто хотела забрать свои слова обратно, но отдернула ее.

– Ты думаешь, они не смогут забыть, что я со Второго? Люди на Первом?

– Если ты останешься в старом платье – уж точно не забудут.

Мора огладила красный шелк и подумала, что носить такой, наверное, очень приятно. Только не на Втором.

– Нет, мам, я не про платья. Я вообще…

– Не знаю, Мора. Не знаю.

Это было бы непросто, даже если бы ты не была…

– Особенной? – усмехнулась Мора.

Мама несмело улыбнулась в ответ:

– Да. Особенной.

В ее голосе иронии не прозвучало. Мора мотнула головой:

– Переоденусь на месте. Ничего не случится, мам. Честно.

Мама повела плечом, глядя куда-то в сторону, словно хотела добавить что-то еще, но закусила губу и только бросила:

– Нам пора.

Мора на ходу оглянулась. Комнатушка у нее была стандартная, одноместная. Четыре квадрата: два из них – на постель, один – на рабочий стол со шкафом, один – свободный.

А еще бесплотный мобус, который везде и одновременно нигде. Из окна струился бледный свет, испарина от Третьего кольца колыхалась грязной утренней дымкой, из вентиляции тянуло горелым. То ли запах вчерашних фейерверков, то ли кто-то из соседних отсеков перепек сою. Все такое знакомое и родное…

Из собственных вещей Море взять ничего не позволили, потому путешествовать ей предстояло налегке. Странное ощущение: она перебирается так далеко и так надолго, а из вещей у нее ничего и не будет, кроме алого форменного платья, которое прислали накануне.

– Готова?

Отец ждал у выхода, одетый в свой обычный рабочий костюм. Лицо гладко выбрито, глаза ясные, бодрые. Зикки не было.

– Я тебя провожу пару кварталов, – пояснил отец. – Иначе опоздаю. А мама сходит с тобой до самой стены.

До самой стены… И на том спасибо.

– А Зикка где? – все же спросила Мора.

– Уже ушла, – тихо ответила мать.