Цион

О том, как все выглядело раньше, можно было догадываться, только расковыряв краску ногтем. Не то чтобы я такое делала… Только разок. Из интереса. Потом я, конечно, мысленно себя отругала – и за любопытство, и за порчу имущества.

Я вскочила с постели, сбросив жаркое одеяло на пол, и принялась мерить комнату шагами. Куда я ни бросала взгляд, везде утыкалась в мамины вещи. Тюбик помады на комоде («Зачем мне помада в лазарете?»), недочитанный журнал о гидропонике («Не буду еще и работу с собой брать. Хоть отдохну пару дней»), кофточка с крупными пуговицами, перекинутая через спинку стула («Ты носи ее пока.

Она и теплая, и красивая – все сразу»). Мамин голос звучал в голове, как запись. «Все сразу» – мама это любила. Чтобы и практично, и симпатично.

Сглотнув комок в горле, я тронула экран комма и вызвала голографическую клавиатуру, чтобы набрать номер Овии. Иногда я жалела, что у меня нет сестры – вот и сейчас я была бы не одна. Но в Ционе в одну семью выдавали разрешение только на одного ребенка.

Овия не отвечала долго, а потом вызов оборвался, и вместо него по экрану побежало сообщение: «Прости, очень-очень занята.

Обязательно тебе перезвоню позже!» Ну конечно, Овия «занята» с тем офицером.

Когда я набирала номер Риины, слезы уже текли по щекам сами собой. Я даже не поняла, что плачу, пока не зазвучал знакомый голос:

– Тесса?

Приехала она быстро. Наверное, вывалила целую кучу баллов за такси – в ночи она ни на чем другом ко мне бы и не добралась. Не говоря ни слова, она уложила меня обратно в постель, легла рядом и, обняв меня, укутанную в одеяло, пролежала так со мной, пока за окном не начало рассветать, а меня вдруг уколола мысль: мы ведь не отметили встречу на коммах… Потом я сразу провалилась в сон.

* * *

Утром Риина нашла меня в женской ванной. Я приняла душ, экономно отмерив по счетчику воды полминуты, а потом так и осталась стоять в кабинке, тупо смотря на обклеенную бурой плиткой стену.

– Простудишься же. – Риина накинула мне на плечи полотенце и вытянула из душевой кабинки.

С соседками по этажу я обычно стеснялась своей наготы – старалась справиться с банными процедурами раньше, чем набегут другие, а если не успевала, то старательно отводила глаза. Женщины постарше надо мной посмеивались. «Чего стесняться? У всех все одинаковое!» – говорили они. Я так не думала: двух одинаковых тел я не видела даже у женщин одной комплекции. Но сегодня мне было все равно.

– Ну и ладно.

– Ничего не ладно. Ты посмотри на себя.