Точка соприкосновения

– Девчонки вообще не знали, я им и забыла сказать. Как и забыла про вашу дурацкую «стрелу». Но давай говорить, раз уж на то пошло.

– Ты чё, реально дерзкая за лето стала, слышь? А ещё, сука, и забывчивая! – подключается девятиклассница Чайкина.

– И в чём моя дерзость? Вас остановить, когда вы хотите ни за что девчонку обидеть? Когда вы в классе …

– Бл..ь, ты в натуре ох..ла! – перебивая, наезжает Хлынова. – Сюда слушай! Чтобы нах.

.й отсела от новенького! Чтобы, бл..ь, на меня и на Кристину с Женькой еб..ник свой не разевала, да и вообще нах..й сиди ровно на жопе и … – но тут на Хлынову на саму наезжают.

Буквально. Бесшумно выехав из-за угла, огромный серебристый трак чуть подталкивает сзади Хлынову и Лужнёву и останавливается. «Крутые» девочки в натуральном шоке. Мы с подругами, разумеется, тоже поражены.

Из кабины выпрыгивает Саша.

– Всем привет! – улыбается. – Как жизнь?

– Ты чё, мажорка, ох..ела? – несколько сбитая со своего прежнего тона, Хлынова уже не такая уверенная. – Пи..ец тебе, слышь, мажорка! – но ещё хорохорится. Чего не скажешь о её приятельницах.

– Так давай прямо сейчас, Марина, – подойдя вплотную к Хлыновой. – Чего ждать? Вот она я, здесь и сейчас.

Та молчит. Тогда Саша берёт её за грудки, при этом у Хлыновой рвётся одежда, поднимает над землёй, держит секунд пять, потом ставит обратно на землю.

Достаёт из кармана пятитысячную купюру, суёт в нагрудный карман Хлыновой:

– Это тебе за пиджачок, – руку кладёт «крутой» на плечо. – Марина, я тебя прошу, чтобы в своём классе больше никаких конфликтов. Это понятно?

– Да, – выдавливает из себя та.

– Вот и славно.

А теперь иди. Идите, девочки, вас, наверное, дома ждут. Всего доброго!

«Крутые» ретируются. Саша же смеётся:

– Вот за подобные «разборки» мама и ругает меня очень сильно! – мы благодарим её за помощь, она отмахивается: «Пустяки!». И как ни в чём ни бывало, продолжает.

– Гоняла домой за кроссовками. Подъезжаю к школе, слышу из-за угла какие-то голоса противно наглые.