Священный Синай

Премудрость построила себе дом,

вытесала семь столбов его,

заколола жертву, растворила вино свое

и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих

провозгласить с возвышенностей городских…

…Идите, ешьте хлеб мой,

и пейте вино, мною растворенное; оставьте

неразумие, и живите, и ходите

путем разума.

Сколько раз слышала я это ликующее проповедание в паремиях праздников! Но слышит его только тот, кто уже вошел в храм. А кто провозглашает сейчас эту вечную мудрость с возвышенностей городских?

Горе пастырям Израилевым,

которые пасли себя самих!

Не стадо ли должны пасти пастыри?

…И рассеялись овцы без пастыря и,

рассеявшись, сделались пищею

всякому зверю полевому.

Блуждают овцы Мои по всем горам

и по всякому высокому холму, и по всему лицу земли

рассеялись овцы Мои, и никто не разведывает

о них, и никто не ищет их.

На вселенских панихидах плачет Церковь об убиенных чадах своих, но кто оплачет всех расхищенных, потерянных, потерявших бессмертную душу? Восстави, Господи, пастырей овец Твоих из страха и унижения безгласностью, изведи их из храмов на высокие площади и стены обесчещенных городов, чтобы слышали голос Твой погибающие блудные сыны и пришли в себя, и вспомнили, что есть дом, куда они могут вернуться.

Там, в смертоносной зоне отречения – ненависть и безумие, дешевый балаган с раскрашенными масками пороков, дешевое короткое забытье и тяжелое пожизненное похмелье. А в храме Твоем, являющем образ преображенного мира, – жертвенная любовь нисходит в образах, словах, огне и духе Таинств:

Приимите, ядите, сие есть Тело Мое,

еже за вы ломимое во оставление грехов…

Пийте от нея вcи, сия есть Кровь Моя

Новаго Завета, яже за вы и за многие

изливаемая во оставление грехов.

Это нас, уставших, изверившихся, больных, злых и добрых, забывших о своем царственном достоинстве, созывает Господь на царский пир.

Базилика – царский дом; и в этом доме Твоем, в храме Твоем все говорит о Твоей славе…

Главный неф отделяют от боковых два ряда стасидий, поставленных вдоль колонн. Хорошо стоять внутри этого высокого кресла с откидным сидением, опираясь на спинку с точеными столбиками и отполированными временем подлокотниками с шариками на концах.