Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Кроме того, Филипп приглашал художников, чтобы они изображали Александра, чеканили медали с его профилем, делали бюсты и рисунки на табличках. Все эти портреты вручались друзьям, а особенно – иноземным делегациям или послам из греческих городов на полуострове. В этих образах царевич всегда представлялся, согласно эллинским канонам, юношей с чистейшими чертами лица и развевающимися золотистыми волосами.

Молодой царевич с каждым днем все хорошел: благодаря более высокой от природы температуре тела на лице его не проявлялись дефекты, характерные для поры взросления.

Его кожа оставалась безупречно гладкой и упругой и слегка румянилась на щеках и груди.

У него были густые, мягкие, волнистые волосы, большие выразительные глаза и характерная привычка слегка наклонять голову налево, что придавало взгляду особую пристальность, как будто он заглядывает прямо в душу собеседнику.

Однажды отец позвал сына к себе в кабинет – строгое помещение, где стены были покрыты полками, отчасти с документами из канцелярии, а отчасти – с любимыми литературными произведениями царя.

Александр немедленно явился, оставив за дверью Перитаса, который сопровождал его повсюду и даже спал рядом с ним.

– Этот год очень важен, сын мой: это год, когда ты станешь мужчиной. – Филипп провел пальцами по его верхней губе. – Начинает пробиваться пушок, и у меня есть для тебя подарок.

Он достал из ящика самшитовую шкатулку с инкрустацией в виде шестнадцатиконечной звезды Аргеадов и протянул ее Александру.

Открыв ее, юноша увидел остро отточенную бронзовую бритву и точильный брусок.

– Спасибо. Но мне не верится, что ты позвал меня за этим.

– Действительно нет, – ответил Филипп.

– А зачем же?

– Собирайся в дорогу.

– Ты отправляешь меня в изгнание?

– В определенном смысле.

– И куда мне отправляться?

– В Миезу.

– Недалеко. Чуть больше дня езды. Зачем?

– Поживешь там три годика, чтобы завершить свое образование.

В Пелле слишком многое отвлекает: придворная жизнь, женщины, пиры. Зато в Миезе я приготовил тебе одно прекрасное местечко – сад, где протекает прозрачнейший ручей, роща с кипарисами и лавром, кусты роз…

– Отец, – прервал его Александр, – что с тобой?

Филипп вздрогнул и очнулся:

– Со мной? Ничего. А что?

– Ты говоришь о розах, о рощах… Мне представляется медведь, читающий стихи Алкея.