Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

В другой раз Александр обнаружил, как Аристотель внимательно проделывает ту же операцию, но над гораздо меньшим объектом – куриным яйцом, снесенным всего десять дней назад.

– Мое зрение уже не то, что было раньше, и потому приходится просить помощи у Теофраста. Будь внимателен, потому что потом сам будешь мне ассистировать.

Теофраст с невероятной точностью орудовал тончайшим и острейшим лезвием, зажатым между большим и указательным пальцами. Он вытащил белок и отделил зародыш от желтка.

– Через десять дней от начала высиживания уже можно различить сердце и легкие цыпленка.

Видишь? Ты с хорошими глазами, видишь?

Теофраст показал маленькие кровяные сгустки, о которых говорил учитель.

– Вижу, – подтвердил Александр.

– А ведь тот же механизм действует и при развитии растения из семени.

Александр уставился в маленькие, чрезвычайно подвижные серые глаза эллина:

– А ты никогда не проделывал этого с человеческим существом?

– Неоднократно. Я рассекал зародыши возрастом в несколько недель.

Платил деньги одной повитухе, что делала аборты проституткам в одном борделе в районе Керамик, в Афинах.

Юноша побледнел, и Аристотель заметил это:

– Не надо бояться природы. Знаешь что? Чем ближе живые существа к моменту своего зачатия, тем более похожи между собой.

– Это означает, что все формы жизни происходят от одной?

– Возможно, но не обязательно. Дело в том, мой мальчик, что материя безгранична, а пространство человеческой жизни коротко, и средства исследования скудны.

Понимаешь, почему трудно дать ответ? Здесь требуется смирение. Нужно учиться, описывать, систематизировать, продвигаясь в познании шаг за шагом, и постепенно приближаться ко все более великому знанию. Как поднимаешься по лестнице: ступень за ступенью.

– Конечно, – согласился Александр, но в выражении его лица читалась тревога. Как будто его желание познать мир не могло примириться с терпением и дисциплиной, которые проповедовал учитель.

Довольно долго Лисипп просто появлялся на уроках и, пока Аристотель говорил или проводил свои эксперименты, делал эскизы с лица Александра то на листах папируса, то на деревянных дощечках, выбеленных гипсом или белилами.

И в один прекрасный день скульптор подошел к царевичу и сказал:

– Я готов.

С тех пор Александру пришлось ежедневно по меньшей мере по часу оставаться в студии Лисиппа и стоять в определенной позе. Художник клал на подставку ком глины и работал.