Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Какое-то время спустя, в один спокойный весенний вечер, Филипп без объявления появился в палатах царицы. Олимпиада, предупрежденная служанками, посмотрелась в зеркало, а потом вышла на порог встретить его:

– Рада видеть тебя выздоровевшим; заходи, садись. Для меня большая честь принять в этой комнате царя македонян.

Филипп сел и немного посидел, прикрыв глаза.

– Тебе обязательно так официально выражаться? Нельзя ли нам поговорить как мужу с женой, прожившим вместе не один год?

– «Вместе» – не очень удачное слово, – ответила Олимпиада.

– Твой язык ранит сильнее меча.

– Потому что у меня нет меча.

– Я пришел побеседовать с тобой.

– Я тебя слушаю.

– Ты должна оказать мне милость. Мой последний поход был не очень удачным. Я потерял немало людей и впустую потратил много сил. В Афинах считают, что со мной покончено, и внимают Демосфену, как оракулу.

– Я слышала то же самое.

– Олимпиада, я не хочу сейчас вступать в прямое столкновение, даже не хочу его провоцировать.

– И в чем я должна помочь?

– В данный момент я не могу отправить посольство в Афины, но думаю, что если это сделаешь ты, царица, многое изменится. Ты никогда ничего не предпринимала против них. И некоторые даже считают тебя еще одной жертвой Филиппа.

Олимпия оставила эти слова без комментария.

– В общем, получилась бы своего рода делегация от некоей нейтральной стороны, понимаешь? Олимпиада, мне нужно выиграть время, помоги мне! А если не хочешь помочь мне, подумай о своем сыне.

Он замолк, переводя дух. Избегая его взгляда, Олимпиада повернулась к окну и тоже несколько мгновений молчала. Потом проговорила:

– Ладно. Я пошлю в Афины Ореоса, моего секретаря. Это человек мудрый и осмотрительный.

– Прекрасный выбор, – одобрил Филипп, не ожидавший такой готовности.

– Могу я еще что-нибудь сделать для тебя? – спросила царица, но он холодным и отчужденным голосом ответил:

– Хотел сообщить тебе, что через несколько дней я еду в Миезу.

Лицо Олимпиады вдруг изменилось, ее бледные щеки порозовели.

– Привезу Александра домой, – добавил царь.

Царица закрыла лицо руками, но не смогла скрыть нахлынувших чувств.

– Ты даже не спрашиваешь, поужинал ли я, – сказал Филипп.

Олимпиада подняла влажные глаза.

– Поужинал ли ты? – повторила она тем же тоном.

– Нет.