Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Тарелки были из литого серебра с тонкой чеканкой у кромки, а кушанья приготовили повара из Смирны и с Самоса, обладающие греческим вкусом и тонким знанием азиатской кухни.

Вина прибыли с Кипра, Родоса, из Коринфа и даже с далекой Сицилии, где колонисты-земледельцы качеством и совершенством своих продуктов уже превзошли своих коллег с родины.

Черпали вино из гигантского аттического кратера[17 - Кратер – в Древней Греции сосуд в виде плоской чаши для смешивания вина с водой.], почти столетнего, украшенного изображением танца сатиров и полуголых менад.

На каждом столе стояла чаша, расписанная тем же художником, с пикантными сценами: обнаженные флейтистки в объятиях увенчанных плющом юношей, которые произносили тосты в предвкушении того, что им уготовил вечер.

Появление Александра было встречено аплодисментами, и хозяин дома вышел ему навстречу с прекраснейшей двуручной чашей, полной кипрского вина:

– Эй, Александр! После трех лет потребления чистой воды у тебя в животе завелись лягушки. Мы-то, по крайней мере, уехали оттуда раньше! Выпей немного этого, чтобы снова прийти в себя.

– Ну, чему тебя научил Аристотель на своих тайных уроках? – спрашивал Евмен.

– И где ты достал такого коня? – приставал Гефестион. – Никогда не видел ничего подобного.

– Да уж, я думаю, – заметил Евмен, не дождавшись ответа. – Он стоит тринадцать талантов. Это я заключал сделку.

– Да, – подтвердил Александр. – Это подарок отца. Но потом я выиграл столько же, поспорив, что объезжу его. Вам надо было это видеть! – продолжил он воодушевленно.

 – Его держали пятеро, и бедное животное перепугалось, его тянули за удила, и ему было больно.

– А ты? – спросил Пердикка.

– Я? Я – ничего. Велел этим бедолагам отпустить его побегать, а потом сам побежал за ним…

– Хватит о лошадях! – крикнул Птолемей, перекрывая шум, который подняли друзья, столпившись вокруг Александра. – Поговорим о женщинах! Займите места, ужин готов.

– О женщинах? – крикнул Александру Селевк. – А ты знаешь, что Пердикка влюблен в твою сестру?

Пердикка покраснел и дал товарищу такого тумака, что тот кубарем покатился по полу.

– Правда, правда! – настаивал Селевк. – Я видел, как он строил ей глазки во время официальной церемонии. Телохранитель строит глазки! Ха-ха! – захохотал он.

– А вы еще не знаете, – прибавил Птолемей, – что завтра он отправляется с эскортом, чтобы сопровождать царевну на церемонию жертвоприношения богине Артемиде. Я бы на твоем месте не доверил ему такое дело.