Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

– Я принес тебе подарок, государь, – объявил шпион, выставляя на стол перед Филиппом драгоценную статуэтку из ляпис-лазури, изображавшую богиню Астарту. – Это очень древняя и редкая вещь, она изображает хананейскую Афродиту. Этот талисман надолго продлит твою мужскую силу.

– Благодарю тебя, я очень забочусь о своей мужской силе, но надеюсь, ты прибыл не только ради этого.

– Разумеется, – ответил Евмолп. – В персидской столице большие новости: царя Артаксеркса Третьего отравил его собственный лекарь, – ходят слухи, что по приказу придворного евнуха.

Филипп покачал головой:

– Кастраты коварны. Как-то раз мне хотели подарить одного, но я отказался. Они завидуют всем, у кого еще осталась та способность, которой сами они лишены. С другой стороны, их можно понять. Как бы то ни было, твое сообщение подтверждает мою правоту.

– Евнуха зовут Багой. Кажется, тут была замешана ревность.

– Вдобавок кастрат еще и слаб на задницу.

Это нормально, – прокомментировал Филипп. – И что происходит сейчас?

– Уже произошло, государь. Этот Багой убедил вельмож предложить корону Арзесу, сыну покойного Артаксеркса от одной из его жен, Атоссы. Вот, – сказал Евмолп, вытащив из кармана монету и через стол протянув ее Филиппу. – Только что отчеканена.

Филипп посмотрел на профиль нового Великого Царя, отмеченный огромным, как клюв хищной птицы, носом.

– У меня не очень ободряющие предчувствия.

С виду он еще хуже своего отца, который был большим упрямцем. Думаешь, этот еще упрямее?

Евмолп вздохнул, пожимая плечами:

– Трудно сказать. Однако общее мнение наших обозревателей сходится к тому, что, поскольку Багой, служа Арзесу, хочет править сам, этот царь протянет недолго – лишь пока будет выполнять все, что скажет Багой.

– Похоже на правду. Я пошлю свои поздравления новому монарху и этому мерину Багою, и посмотрим, как они это воспримут.

Держи меня в курсе всего, что делается при дворе в Сузах, и у тебя не будет повода пожаловаться. А пока ступай к моему секретарю, он тебе заплатит, как договорились. И скажи ему, пусть явится ко мне.

Евмолп церемонно попрощался и удалился, оставив Филиппа обдумывать план действий. Когда осведомитель скрылся, царь уже принял решение.

– Ты звал меня, государь? – спросил секретарь-грек.

– Сядь и пиши.