Эра Безумия. Песнь о разбитом солнце

Лагардов тщетно пытался ровняться на этакий идеал, но, как только ночь накрывала тёмной вуалью город и он оказывался дома, оставаясь один на один с супругой, здравомыслие резко оставляло его. В такие моменты статский советник просто отдавался страсти, одолевавшей его.

– Я тоже люблю тебя, котеночек… – ласковый шепот Анастасии Николаевны отвлёк Лагардова.

Он посмотрел на неё: ясные глаза с трудом подавляли слёзы, отчаянно рвущиеся мы наружу, бледные губы немного держали, а тонкие пальцы аккуратно перебирали короткие немного вьющиеся русые локоны сына.

Мальчик обнимал маму, что-то бормоча ей на ухо. Как же он устал от всего этого…

Александра Леонидович хоть и любил семью, но ему жутко надоедало, когда жена подсознательно, на каком-то невесомом уровне передавала всю свою тоску и печаль сыну. Он замечал не единожды, как настроение, ещё пару минут назад свойственное только Анастасии, заражало Алешку. Именно этим статский советник объяснял меланхолию сынишки.

Последнее время ему очень хотелось оградить мальчика от общения с матерью.

– Алеша. Сынок, – мягко произнёс Лагардов, погладив ребенка по голове. – Беги к себе в комнату, поиграй. Я скоро приду. Хорошо?

Мальчишка неохотно отошёл от матери, обнял отца, кивнул пару раз в знак согласия и торопливо поплелся к себе. Александр Леонидович закрыл за ним дверь на ключ и, тяжело вздохнув, развернулся и встретился со взглядом жены, наполненным недовольством. Она встала со стула, подошла к нему и произнесла:

– И почему вы, сударь, не разрешаете мне общаться с сыном?

– Я делаю это для твоего же блага, дорогая моя! – мужчина легонько схватил её за талию и притянул к себе.

 – Тебе нужно расслабиться, а Алеша тебе этого не позволит. Он ведь ребенок и, как любой другой, требует к себе внимания.

– То есть вы, Александр Леонидович, считаете, что я как мать не могу дать ему достаточно внимания? – обиженным тоном произнесла женщина.

– Анастасия, – поборов лёгкое сопротивление с её стороны, Лагардов дотянулся до шнуровки корсажа шелкового платья, – послушай, сейчас тебе не стоит тревожиться о нашем сыне, главное – позаботься о себе.

– Но… как я могу заботиться о себе, если вы, муж мой, постоянно пропадаете где-то вечером? Как? Где же ваше внимание? – она ничего не успела сказать: поцелуй мужчины прервал ее.

– Молчи, не говори ничего! – Александр Леонидович расшнуровывал корсаж.