Ветер свободы

Дартелион чуть ли не ногой вышиб дверь и, возмущенно рыча, начал требовать у меня ответа за самоуправство, грозя каким-то трибуналом и всеми другими возможными карами. Откупившись от него возможностью командовать на моем корабле, а точнее переложив на него эту головную боль, я наконец посвятила весь день к подготовке ритуала прохода в Мертвые моря и еще раз перепроверила записи дневника Мориана. А команда во всю развлекалась, прям даже завидно стало. Но стоило солнцу коснуться горизонта я покинула каюту и забравшись в свой гамак окунулась в воспоминания.

Это произошло около десяти лет назад. Мне было восемнадцать, наследие фурии пару лет как начало проявляться и только в моменты, когда я испытывала особо яркие эмоции. Мы забирали почту на пристани с подругой и моим женихом, впервые выбравшись к морю прикупить кое-что к свадьбе и просто отдохнуть. Нас заметил богато одетый мужчина со смуглой кожей и ослепительной улыбкой. Подошел, завел беседу ни о чем и мягко предложил прокатиться на его корабле вдоль бухты.

Моя интуиция развопилась на все лады, а подруга, восхищенная необычным кораблем, потащила с собой. Вуду, моему жениху, ничего не оставалось как последовать за нами. Уже на трапе я уперлась, глаза начали желтеть, и я зашипела, показав клыки. Это все и решило. Восточник восторженно цокнул языком, а мне на затылок опустилась рукоять сабли его охранника. Последнее, что я увидела прежде, чем потерять сознание – это как один из восточников подойдя со спины протыкает насквозь Вуда своей саблей.

Очнулась я в каюте, крепко привязанная к кровати, долго боролась с тошнотой, не понимая качает меня или корабль. Через некоторое время ко мне пришел тот мужчина. Он улыбался, гладил по голове, называл сокровищем, чудом, а я тряслась от страха и от душивших меня слёз. Мы приплыли в Агбарад, и он запер меня в своем доме на три года. Подругу в день прибытия подарили другому вельможе в качестве наложницы. Вуд был мертв, а я одна в доме у ненавистного агбарадца. Сначала он был ласков со мной, улыбался, делал подарки, утешал, обещал отвезти домой, обещал золотые горы.

Потом понял, что так мои особенности не проявляются и начался ад. Меня в прямом смысле держали на цепи, за попытки сбежать избивали так, что я неделями не могла встать. В какой-то момент мне показалось что я сломалась и смирилась.

В ту памятную ночь он с тремя своими ближайшими подчинёнными, один из которых сейчас сидит у меня в трюме, перебрав вина, потребовал рабынь развлечь их танцами.