Женский день в русской бане, или Хроники пандемии

Жить с женщиной, которую не любишь, намного проще, комфортнее и спокойнее. С той, с которой испытываешь всю гамму чувств – сложнее. Кирилл это понял давно. И согласился жить без любви.

Женщина – это же не только кухня, готовка, уборка, стирка. Женщина, преуспевшая в развитии и в бизнесе, имеет, кроме мужчины, и другие радости в жизни. Катя получала эндорфины и допамины от своей работы и от общения с подругами. Путешествия также доставляли кучу радостей. И он был благодарен за это Кате. Значит, от него, от Кирилла, требовалось меньше.

Кирилл ценил такую жизнь: быть не единственным источником радости у женщины.

С нелюбимой женщиной жить проще. Ведь капризы нелюбимой мало его волновали. Если Кате ночью хотелось минералки с газом, то он спокойно шёл на кухню и наливал в стакан имеющеюся там минералку без газа. И относил её с абсолютно молчащей совестью. Он не чувствовал себя виноватым.

Когда вместо того, что бы вслушиваться в её рассказ о том, что было на работе, он ухом ловил новости по телевизору, висящему на стене в кухне.

Её обиды почти не задевали его и, вследствие, этого она мирилась с ним первая. Ведь примирения всегда ищет не тот, кто виноват, а тот, чьи чувства задеты сильнее. А это лишь упрочивало его позиции объекта любви.

Ну и что, что он не любил? Зато Катя любила его. Иначе давно бы уже выставила за дверь. А то, как это можно терпеть, без любви-то?

Он не боялся её потерять, и его не волновало их общее будущее. Что опять же, давало власть над нелюбимой женщиной: страх потерять Кирилла, не давал ей видеть его истинное нутро.

Они не расставались надолго, в отпуск ездили всегда вместе. И «увидеть близкое на расстоянии» у неё не было возможности.

Он не разочаровывался в ней. Потому что её неудачи, ошибки, неловкости его мало трогали. Есть её жизнь, а есть ЕГО. Конечно, если она просила о помощи, то он помогал.

Он не ревновал её в душе. Если какой-то мужчина оказывал Кате знаки внимания, то Кирилл лишь холодно наблюдал за её поведением, «экзаменуя» её нравственность.

А потом устраивал ей сцены «ревности» на холодную голову, играя как на сцене (даром, что за плечами ГИТИС). Катю это заводило. Она считала ревность проявлением любви к ней. А он просто репетировал. Изображал гнев, ревность, негодование. Управлять гневом – изысканное удовольствие и требовало большого искусства.

«И почему меня не приглашают на съёмки? Такой талант пропадает?!» – недоумевал Кирилл.