Невест для Емператора

Светлая комната, с ванной, душевой и отдельным санузлом, но меня не это интересовало: проверила стены на потайные ходы, к сожалению, а может к счастью, ничего не обнаружила. Однако, решила все же подстраховать себя: с трудом, но мне удалось придвинуть кровать к двери, тем самым закрыть вход в ванную и к шкафу. Оставалось только окно. К нему  пододвинула круглый столик, подперев балконную дверь, проверила еще раз, чтобы все было закрыто, и наконец уплыла в царство Фобетора*.

Тихое спокойное море, нежно-голубое без единой тучки небо; на желтом песчаном берегу лежу я без сознания: голова повернута в бок, слипшиеся в песке мокрые волосы.

И как всегда, рядом с толпилась уйма народу, казалось, весь пляж собрался поглазеть. У моей головы сидит Анютка, в одной ее руке зажат мой телефон, второй рукой она гладит меня по волосам и плачет. Эта горечь в ее уставшем, поникшем взгляде, отчетливо слышу ее голос:

– Тетя, милая, потерпи, не бросай меня, все будет хорошо, – сердце от грусти и отчаяния разрывается, хочется подняться и сказать, что со мной все хорошо.

В толпе слышны перешептывания:

– Что, утопленница?

– Нет, успели вытащить, дышит, – с безразличием ответила женщина мужчине.  “И все? Ты же женщина, помоги ребенку!” Возмущение и радость от того, что жива.  Жива, я жива! На место отчаяния приходит радость, это мой мир, и я жива. ”Значит, все, что до этого мне привиделось, просто плод моего больного воображения. Зарекаюсь, больше никакого фэнтези и попаданок”.

  Вижу, как к Анютке подходит мужчина преклонного возраста, с седой бородкой, в синей одежде врача скорой, в мыслях радостное ликование: “Успели!”. Обнимает Анютку за плечи, успокаивая, второй рукой гладит по ее по голове и тихо произносит  слова:

– Не переживай, жива твоя тетя, – поворачивается и, смотря прямо на меня, произносит: – Вот, выполнит свое предназначение и вернется, – лукаво подмигивает мне кроваво-красным глазом. И с его последними словами мир завертелся.

Раздался мой душераздирающий крик: ”НЕТ!”

Разбудил меня то ли мой крик, то ли стук в дверь. Внимательно оглядевшись, поняла, что нахожусь в той же комнате. Сон. Это был всего лишь сон. Но такой реалистичный. Племяшка. Горечь едкая и жгучая, как горечь полыни, наполняет душу. Осознание того, что мне все это не кажется, и я действительно в другом мире и заперта в теле мужчины, ложится  тяжким камнем на сердце.

Стук в дверь повторился.