Зачем ты ушел к ней?

Манипуляции, качели, токсичность – все, что я вспоминаю из телевизора, который иногда фоном идёт на кухне, пока я готовлю.

– Так получилось, Слав. В чем ты меня хочешь обвинить? – говорю спокойно. Видимо, вчерашняя истерика точно все выжгла.

Нет, горит что-то внутри, такое мелкое и тлеющее. Но только дунь – разгорится с новой силой. Лишь бы не до лесного пожара, который сожжёт все на своем пути.

– Я не обвиняю, Аня. Всего лишь спросил. Спокойной ночи.

Слава даёт понять, что дальше нет смысла продолжать разговор.

Снова это отчуждение. Может, Соня не так уж не права? Муж пытается отдалиться от меня, чтобы потом я осталась виновата. Иначе я не понимаю, что с нами происходит.

Да Слава даже повторяет все то, что делала я. Демонстративно ложится на диван и берет в руки пульт.

– Бабушка звонит, – говорю я, посмотрев на вновь обретенный телефон, только какой ценой – ценой новой порции недоверия.

– Ответь Галине Федоровне, – равнодушно отвечает Слава. – Она не в первый раз уже звонит.

«И ты мне только сейчас об этом говоришь?» – так и хочется крикнуть.

Муж прекрасно знает, что она с давлением, с больными суставами. Не дай бог что…

– Слушаю, бабулечка, – откашлявшись, придаю бодрости голосу.

– Анютка моя глазастая, – смеётся она. – Ну наконец-то.

Голос у бабушки звонкий. Такой, как я привыкла слышать. А уж если она вспомнила цветы, за которыми ухаживает особо тщательно – анютины глазки – я могу быть вообще спокойна. Значит, у бабули все хорошо.

– Прости, ба, занята была, – говорю, осматривая кухню.

Слава все убрал. Даже рыбу из духовки достал, хотя мог и не заметить. Я, признаться, о ней совсем забыла после Сонькиных сообщений. Хорошо, что есть таймер.

– Занятая моя, когда приедешь в гости? Приедете то есть, – тут же поправляется. – Ты не представляешь, какие у меня новости.

– И какие же? – тоже улыбаюсь, потому что бабуля умеет заряжать своим позитивом даже на расстоянии.

– Леська из своей Норвегии вернулась, – довольно выдает она.

Да какая к черту семья? Вот кого я хотела меньше всего сейчас видеть, так это Олесю и ее злорадство. У меня ещё очень свежи воспоминания.

– Здорово, бабуль, – без особого энтузиазма отвечаю. – Надеюсь, у нее все хорошо, – говорю на автомате.

– Галина Федоровна в порядке? – спрашивает Слава, появляясь в дверях кухни.

Я только киваю и понимаю, что он прислушивается.