Маленькая белочка, храбрый тушкан и… новогодний шкаф

И если на лямур она бы ни за что не клюнула, то на амура в вине вполне могла. После такого живого описания манящей ароматом рыбы у Зины потекли слюнки. Ужин было готовить лень, поэтому она дала нежданному (но явно очень терпеливому) кавалеру шанс. Надев невесомо романтичное голубое платье и малиновые туфли на каблуках (в последний раз) она выпорхнула из дома. Так необычно было ощущать себя ожидающей встречи с мужчиной. Ежики волнения бегали по всему ее телу. Она чувствовала себя молодой и прекрасной.

***

Сидя за элегантно накрытым столиком при свечах, держась за руки, они беседовали о своем прошлом, настоящем и будущем.

Герман много рассказывал о своей жене, которой не стало несколько лет назад, показывал ее вещи, которые бережно хранил, как память о лучшем в их жизни. Он распахнул одежный шкаф перед обалдевшей Зиной, и она увидела в нем… его… Песца…

Среди массы красивых, всех цветов радуги платьев, блузок и костюмов висела шикарная пушистая песцовая шуба. «Знатный песец», – подумала Зина.

Точно такой, о каком она мечтала всю свою жизнь… Пушистый, серенький, богатый…

Ой, – всплеснула руками она, – какая роскошь! А примерить можно?

Герман снял шубу с вешалки, накинул на плечи Зине и подвел ее к зеркалу.

Какая красавица! Ну точно на тебя сшита! – заметил мужчина. Глаза его осоловели от выпитого, а правая рука, поправляя меха на женской фигуре, не удержалась и ухватилась крепко за ягодицу Зины. Та вспыхнула и опешила. Уж какой возраст, а все туда же…

А Герман знал, на какие кнопочки надо нажимать:

Прелесть моя, шубка так тебе идет! Давай мы с тобой сейчас займемся любовью, а я тебе потом этого песца… – Герман обнял крепко Зину за талию, – презентую! – Я в душ, – бросила Зина и, скинув шубу, ретировалась в ванную.

Мысли судорожно носились в голове Зинаиды. Минуты шли. Герман уже стучался, спрашивая, все ли в порядке. Прятаться дольше было неприлично. Она осторожно выглянула.

Герман сидел на краю кровати совершенно голый… и ждал ее.

В глазах кавалера горел огонь страсти и надежды.

Зинаида посмотрела на него, пройдясь взглядом от лысеющей макушки прямо до худых щиколоток, задержавшись на морщинистой груди и дряблом животе, и ужаснулась: «Какой же он старый!».

Правда, и она ведь была уже дама предпенсионного возраста, хотя и чувствовала себя на 30 лет. Взгляд ее поневоле застрял Там. И Там все было весьма уныло. Она не знала, смеяться ей или плакать. Эм… Зинаиде всегда было тяжело говорить об ЭТОМ.