Предназначение жизнью за жизни

Старая кровать с оголенными пружинами, на которой лежала девочка, находилась на середине комнаты. Напротив нее стояла полуразрушенная печь с грязными полатями, откуда доносилось легкое шуршание. Пол был засыпан землей, в которой возились маленькие мышки. На обгоревших стенах отчетливо виднелся пепел, кое-где висели обрывки грязно-белых обоев. Единственное окно напротив печи закрывали обгоревшие полотенца. Рядом с кроватью лежал перевернутый комод. Недалеко от него валялись стеклянные банки, наполненные землей и осколками.

Дополнял жуткую картину странный портрет, лежавший на полу, с него смотрела женщина с черными волосами. Она не улыбалась и смотрела как-то безжизненно и отрешенно.

Элина не боялась мышей, но в данной обстановке они заставляли беспокоиться. Раздался очередной раскат грома и заставил каждую деревяшку этого дома трепетать.

Девочка не помнила, как здесь оказалась.

В заброшенном доме царили сумерки. Всё напоминало ночную грозу в ужастике. Женщина с портрета будто следила за незваной гостьей своими безжизненными глазами.

Элина вдруг осознала, что у нее ничего не болит… Было непонятно сон это или реальность. Девочка встала и, почувствовав рыхлую землю под ногами, опустила взгляд на свои босые ноги.

«Что-то здесь не так…» – вслух произнесла Элина. Собственный голос придал решимости.

И тут ливень прекратился. Наступила гробовая тишина. Но через секунду послышалось тихое, но резкое шипение.

«Здесь кто-нибудь есть?» – спросила Элина, хотя меньше всего на свете хотела услышать ответ.

Нужно было выбираться из этого странного места.

Шипение стало громче, казалось, оно исходило от портрета. Элина собрала всю свою волю в кулак и аккуратно, чтобы не задеть мышей, начала на носочках подкрадываться к картине. Шипение медленно переходило в неприятный звон, а потом всё вокруг еле слышно зазвенело. Элина еще раз через силу посмотрела на портрет.

Женщина в синем платье была изображена по пояс, ее выразительное декольте подчеркивало призрачно-светлую кожу.

Черные волосы с легкой волной ложились на плечи. Незнакомка была красива, но, казалось, мертва. Её кукольные ресницы почти доставали до тонких бровей. Губы имели бледный оттенок, будто женщина болела. Тоскливые и такие печальные, глаза имели какой-то непонятной оттенок темного цвета. Они хоть и смотрели отрешенно, но были живее всего тела и отрешенно следили за действиями девочки.