Вокруг державного престола. Батюшка царь

– А к нам пришел спасение искать своей душеньке от лиходейства и мерзкой погибели, – сочувственно затряс седой головенкой Амвросий.

Никон испытывал неловкость от того, что не знал, куда ему девать ставшие неуклюжими свои длинные и огромные руки под прицелами любопытных стариковских взглядов. Украдкой он и сам разглядывал их, про себя отметив, что Амвросий, и болящий Даниил, оба носят на теле колючую, свалявшуюся в твердый камень верблюжью власяницу.

– В Писании сказано, что всякий грешник, который обратиться на путь правды, спасет душу от смерти.

Ты правильно поступил, что испугался грехов и пришел к нам за правдой. Это Господь привел тебя. Он тебя и простит, как покаешься, – изрек Амвросий и улыбнулся.

Никон и Елеазар подошли к больному. Больной беспокойно зашевелился и приоткрыл затуманенные жаром выцветшие глаза. Увидев над собой низко склонившуюся черноволосую голову незнакомца, вздрогнул и, приподняв прозрачную слабую руку, судорожно перекрестился.

– Явился волк в отару… – едва слышно пробормотал и сильно закашлялся.

Сухой надсадный кашель бил тщедушное слабое тело Даниила, разрывая его простуженные легкие. Внезапно больной умолк и, открыв рот, бездыханный повалился навзничь.

Никон мгновенно подхватил обмякшее невесомое тело и энергично затряс. Спустя мгновенье старец очнулся. Увидел, кто поддерживает его, и с испугом оттолкнул руку чужака. Но Никон, не обращая внимания, заботливо уложил старика обратно на жесткую лежанку. Маленькое высохшее личико Даниила сморщилось, как от обиды и исказилось.

Из темных провалов его глазниц бежали ручейки слез. Костлявая грудь под колючей и жесткой власяницей судорожно вздымалась при каждом неровном тяжелом вздохе.

Елеазар присел рядом с ним и успокаивающе положил ему на голову свою руку. Мучительно потянулись мгновения. Преподобный старец вполголоса молился о здравии Даниила.

– Чего же ты, брат, нас подводишь? Поди, к смерти готовишься. А тебе ли решать, когда час твой пробьет? Погляди на меня… – сказал он.

Но Даниил тяжко вздохнул и отвернулся от Елеазара к темной бревенчатой стене.

– Вот и отворачиваешься… – упрекнул его Елеазар и сочувственно погладил безвольную руку больного.

– Несговорчивый ты какой… – печально сказал Елеазар и виновато посмотрел на Никона.

– Плохо ему, страдает, – пояснил тот. – Позвольте, преподобный, мне его полечить?

Старцы недоуменно переглянулись.

– А ты знаешь лекарство? – спросил Амвросий.