Вокруг державного престола. Батюшка царь

На полу стояли сапоги и валенки разных размеров и деревянных башмаков-«плесниц».

Из темного промерзшего угла выскочил келарь. Униженно заглянул в глаза и суетливо забормотал:

– А Елеазар-то знал, что ты сильно мерзнешь. Это он тебя испытывал так. Думал, что ты не выдержишь и побежишь жаловаться. А ты крепкий оказался, – с удивлением добавил Никодим.

– Пустой у тебя язык. Меньше болтай, – сердито буркнул Никон.

Никодим заюлил.

– Ты что, брат! Неужели осерчал? Елеазар велел выдать тебе все новое. Хотя ты ведь в монастырскую казну денег не вносил, – сказал он, не скрывая удивления щедростью Елеазара.

– А ты почем знаешь, вносил или нет? Завидуешь? – возмутился Никон, сгребая длинными жилистыми руками одежду в одну большую охапку. Обернувшись к келарю, он со злостью посмотрел на него.

«Ишь, как зыркнул-то: того и гляди задавит, как медведь… а ведь и то правда – медведь. Надо же как… не понравилось, что я сказал», – сокрушался Никодим, убирая с лавки одежду.

Миновала зима.

В начале апреля Никон посоветовался с Салмовым, давно сетовавшим, что Троицкий храм нуждается в ремонте, и предложил Елеазару своими силами начать ремонт.

Обсудив на вечерней трапезе предстоящие работы, монахи разбрелись по кельям, и их жизнь потекла по-старому…

Наступил июль, ремонт так и не начался.

Тогда Никон вместе с плотником принялся обшивать обветшавшую церковь новыми бревнами. Но одним им было трудно управиться с такой объемной работой. И в один из дней терпение Никона лопнуло. Взобравшись на колокольню после заутрени, он громко зазвонил в колокол, призывая братьев собраться.

Потревоженные шумом галки и вороны сорвались с насиженных мест и всполошено заметались над его головой.

Когда монахи собрались внизу, Никон спустился и заявил, что с разрешения соборных старцев он теперь руководит ремонтом церкви, предложив всем взять у келаря топоры и идти в лес, рубить и привозить бревна для строительства. Не слушая возражений раздосадованных братьев-монахов, он распределил между ними работу и назначил число вязанок, которые те должны привезти из леса.

Не ожидавшие такого самоуправства, возмущенные монахи гурьбой пошли к Елеазару, допытываться, правду ли тот говорит.

И неожиданно для монахов Елеазар сердито затопал на них ногами, накричал и приказал во всем слушаться Никона. Монахам ничего не оставалось, как вернуться назад к храму и, взяв топоры с телегами и лошадьми отправиться в лес.

Закипела работа, и уже к ноябрю храм стоял отремонтированным.