Вокруг державного престола. Батюшка царь

Энергично и горячо убеждал опешивших от его настойчивости старцев: если в скитской казне появятся серебряные монеты, можно будет даже выстроить новый каменный храм! Но те неожиданно дружно против него ополчились.

– Вот какой ты стал деятельный, – в сердцах воскликнул Елеазар и осуждающе покачал головой, – вместо того, чтобы о спасении души подумать, ты о торговом деле печешься. Так мы тоже знаем, что от торговли с иностранцами нет никакой пользы, один вред. Они ушлые, часто норовят обмануть наших людей.

Неужели не слышал, как в Туле на оружейной фабрике иностранцы повыгоняли русских мастеров и привезли своих? Наш человек доверчивый и бесхитростный, он торгует честно и живет не нахрапом. А деньги на каменный храм мы милостыней в Москве соберем. Постоим на паперти и соберем.

Остальные старцы закивали головами в знак согласия. Все они с подозрением и осуждением поглядывали на Никона.

Вперед вышел Амвросий.

– Вот мне рыбаки тоже рассказывали, что иноземцы совсем задушили русских купцов в Архангельске.

Не позволяют возить на своих судах товары в Амстердам. А ты предлагаешь им нашу икру и рыбу продавать.… Да им с нашей овцы и клок нельзя даром отдать.

Однажды после богослужения Никон дождался, когда монахи уйдут из церкви и останутся Елеазар и соборные старцы.

– Зачем, преподобный, кладем земные поклоны? А если бы можно было только в пояс кланяться, то, думаю, и Богу не было бы противно. Ведь это всего лишь обряд. Главное, что держишь в уме и сердце, – сказал им Никон.

Старцы от удивления даже замерли.

– А ты что же, поди, колени и лоб уже до дырок истёр, коли не хочешь в землю кланяться? – с ехидством поинтересовался Амвросий у Никона.

– О чем ты толкуешь, еретик? – запальчиво воскликнул Елеазар, обращаясь к Никону. – Ты разве не знаешь, что Христос молился в Гефсиманском саду на коленях? Обряд для православных есть плоть земная всякого священнодействия. Сын Божий не мог явиться к людям без плоти, так и мы не можем отказаться от соединения Божества с плотью.

В проявлении божественного через обряд и есть суть таинства. А ты желаешь изменить его суть. Не буди ересь в православных людях, иначе твоя душа будет сожжена вечным огнем.

Старцы вокруг зашептались с осуждением. Не обращая на них внимания, Никон упрямо возразил.

– Не боюсь вечного огня, потому что ничем не прогневал Господа, ибо не помрачил свою душу никаким преступлением и искренне каюсь.