Жена фабриканта. Том 2

Оба мошенника прекрасно были осведомлены, что никакой доверенности у Петра Ухтомцева не существует, и что между ним и матерью тянется давняя ссора, из-за которой тот в итоге и оказался на квартире Жардецкого.

Петр вздохнул и понурился. В душе у него в этот миг происходила борьба. Желание жить по-прежнему беспечно и разгульно, иметь деньги победило над совестью, и он вскинул голову:

– Что нужно делать?

Массари с облегчением выдохнул, наклонился и покровительственно похлопал его по плечу.

– Я был уверен, что мы обо всем договоримся.

Сейчас вы выпишете на мое имя два векселя по две тысячи рублей, а один на шесть тысяч. Потом мы с вами отправимся к одному состоятельному лицу, которое нас уже ожидает. А дальше просто стойте рядом и учитесь, как легко можно получить деньги прямо из ничего, из воздуха, – воскликнул Массари и весело рассмеялся.

Ухтомцев хотел было возразить, что не из «ничего», а с помощью подлога и использования его имени, но посмотрел на самодовольное хищное лицо стоящего перед ним Массари и смолчал.

– Ну что ж. Время не ждет. Я договорился с господином Стольбергом о встрече на час дня.

– А кто он? – поинтересовался Ухтомцев.

– Да так. Богатый купчик, еврей, недавно овдовел. Занимается продажей зерна и хлеба, а также собирает картины и скупает антиквариат. Богат, как персидский падишах, – рассказывал Массари, направляясь к полированному секретеру.

Он открыл дубовый сейф и вытащил оттуда перевязанную бечевкой черную пухлую папку. Прихватил чернильницу и разложил всё на столе.

Потом достал из папки бланки векселей и стал внимательно их просматривать. Выбрав из пачки несколько штук, он положил их на стол, остальные убрал обратно в папку и завязал ее. Потом пододвинул стул к столу и с плотоядной улыбкой взглянул на Ухтомцева.

– Подойдите сюда, Петр Кузьмич. Я покажу вам, где нужно поставить подпись.

Пётр встал и с каким-то жалким выражением лица приблизился.

– Здесь, здесь и вот здесь, – деловито объяснял Массари, тыча пальцем в незаполненные строчки на бланках.

Петр кивал головой, но мешкал, раздумывая:

«Как ловко он подводит меня под монастырь… Если что-то случиться, поди, от всего откажется, это с его-то связями в свете и департаментах. Видел бы брат Иван или Федор, чем я занимаюсь… О чем это я! А что же мне теперь делать? Под суд не пойду! Голову в петлю вставлю и дело с концом. А может, встать и уйти? Удерживать-то они меня ведь не станут. А куда мне идти? К матери, брату – не могу, не примут.