Жена фабриканта. Том 2

Пойдет по морю, – рассказывал Иван.

– Хорошее дело. Англичане – деловые люди, и с ними надо все учитывать. Если есть риск потери дохода, они своего не упустят и постараются повесить на противную сторону. Тебе надо все учесть и повернуть все возможные финансовые издержки в свою пользу, – посоветовал Федор Кузьмич и довольный потер руки. Ему нравилось распутывать замысловатые хитросплетения различных коммерческих подрядов.

– Что в деревне? У нас в мае на Невской бумагопрядильной фабрике была стачка. Потом волнения среди рабочих и студентов, – рассказывал Федор столичные новости.

– Про стачку читал в газете. А что требовали? – поинтересовался Иван. Серые глаза вспыхнули нехорошим стальным блеском.

– Все как обычно: увеличение заработной платы, уменьшение штрафов и рабочего времени.

– Под суд надо отдать зачинщиков, – безапелляционно заявил Иван.

– Суд уже идет. Я как представитель общества петербургских промышленников тоже присутствую на заседаниях. Занятное дело: ведь там, действительно, вскрылся страшный произвол владельцев фабрики.

Поэтому-то и запретили освещать процесс, чтобы лишний раз не будоражить либеральное общество. Ходят слухи, что подготовлен даже специальный циркуляр, который собираются разослать в губернии с рекомендациями не доводить дела о стачках до судов, арестовывать зачинщиков на месте и немедленно высылать в административном порядке.

– Спасибо, что предупредил, – Иван кивнул головой и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– Неорганизованные выступления рабочих, студентов расшатывают нашу государственность и приближают революцию.

Вспомни, как было во Франции. Нельзя допустить смуты и революции. Но наши прозападные либералы и их противники социалисты хотят одного – революции. Теперь дворянская и студенческая молодежь увлеклась народничеством, пошли в деревню, чтобы там начать революцию. Не встречал в деревне «учителей крестьян», этаких кротких волков в овечьей шкуре? – с шутливым сарказмом полюбопытствовал Федор Кузьмич.

Ему очень хотелось поговорить о политике, обсудить будоражащие его пытливый ум события в государстве, царском окружении и обществе. Федор Кузьмич увлекался политикой, но дальше, чем обсуждения на заседаниях общества, он не заходил. Обстановка в империи казалась ему тревожной, двоякой: с одной стороны, по его мнению, хорошо бы правительству и «ослабить вожжу», облегчить рабское положение рабочих на фабриках, чтобы не допустить роста недовольства.